Читаем без скачивания Новый год плюс Бесконечность - Сергей Челяев

Но если враг не перестает искать тебя и на земле, высматривая зорким, пронзительным глазом, примечая все возможные убежища? Или уже караулит на дереве, на крепкой ветке, где можно ждать вечно? И даже если тебе повезло и ты увернулся от посланного вдогонку злобного ловчего сокола и спрятался от него в снегу — сколько просидишь ты в сугробе? Не шелохнувшись, чувствуя, как стынет кровь в жилах, замерзает тело и тебя быстро и неумолимо убивает холод?

Тирд не знал, кто положил в его кормушку мокрое и порченое зерно, чем отдавала вода в поилке и почему его отправили с письмом, не дав на отдых времени, определенного жесткими правилами устава Службы. Не знал он, и откуда свалился на него с посеребренных стужей небес хищный и коварный фальк — сокол, специально натренированный для ловли почтовых голубей. Прежде Тирд уже летал тут несколько раз и соблюдал все меры предосторожности, редко поднимаясь над верхушками огромных кряжистых сосен. Ветви этих лесных великанов в здешних лесах росли чуть ли не до самой земли, иной раз образуя вокруг стволов широкие раскидистые шатры хвойных лап. И надо же было случиться, чтобы этот фальк вывалился из-за туч как раз в тот миг, когда у Тирда стало темнеть в глазах и начали слабнуть и отказывать верные и всего час назад сильные крылья!

Впрочем, Тирду и на этот раз повезло: ледяная корка наста еще не успела затвердеть. Иначе он мог бы запросто расшибиться об этот снежный панцирь, отлитый и высвистанный за ночь в лесу лютым морозом. Напряженно освежая в воспаленной памяти наставления старого Фирста, перепуганный Тирд попытался сразу же забиться поглубже в снег. После чего, усиленно работая клювом и, увы, короткой шеей, он стал извиваться, ввинчиваясь вбок и в сторону, подальше от того места, где упал. Фирст рассказывал, что ястреб, к примеру, умеет примечать места падения куропаток — больших любительниц зарываться под снег — и попросту выволакивает их из лунок. А те сидят, не шелохнувшись, воображая себя в полной безопасности!

Но силы уже окончательно покинули Тирда, поэтому он просто застыл под снеговой периной, не чувствуя ни лап, ни крыльев, ни даже собственного дыхания. И в тот же миг с неба пал сокол.

Этого Тирд никак не ожидал. Соколы всегда норовили поймать добычу на лету, предпочитая не опускаться наземь. Этот же легко опустился на снег и теперь ходил прямо над Тирдом, изредка притопывая тяжелой когтистой лапой. Это могло означать лишь одно: противник Тирда пробовал ногами наст, одновременно пытаясь учуять голубя под снегом. Видимо, сугроб оказался слишком большим и широким, и невидимый Тирду враг сейчас озадаченно выискивал, куда же мог деться этот дерзкий голубь. Ясно, что хищник собирался отыскать Тирда и ударами лап выцепить его из снега, как безмозглую куропатку.

Тирд с запоздалым ужасом понял: он попался, потому что его противником был хабифальк, чудовищная смесь хабита — остроглазого лесного ястреба с резвокрылым соколом. Для соколиной составляющей хабифалька чаще всего избирались крупные кречеты; кроме того, в каждом третьем поколении хабифалька непременно подмешана кровь горного беркута. Отсюда и огромные размеры злобной птицы, сочетавшей в себе лучшие качества этих пернатых хищников.

Сверху, над Тирдом и скрывающим его сугробом, сильно зашумели деревья. Наконец хищник почуял голубя и мощно ударил лапой, взламывая наст и раскапывая снег. Тирд пулей вылетел из сугроба, откуда только силы взялись! Но, хотя птицы Почтовой фельдъегерской Службы и тем более пиджины — голуби-курьеры — были оснащены защитой в виде легких кованых шипов на лапках, против хабифалька они не стоили ровным счетом ничего. Сил взлететь у Тирда уже не оставалось. Он даже не попытался развести крылья. Его враг уже взъерошил жесткие перья на затылке, собираясь прыгнуть на несчастного, беспомощного Тирда, вонзить когти в спину и забить его клювом.

Деревья тем временем зашумели вновь.

Вдруг за спиной хабифалька послышалось хриплое, но весьма решительное карканье. Из-за ствола раскидистой сосны бочком-бочком к хабифальку быстрыми прыжками приближался корвус — большой иссиня-черный лесной ворон. Обреченный Тирд задрожал всем телом, полагая, что это явился стервятник, намереваясь в скором времени поживиться остатками пиршества хищника. Однако хабифальк встопорщился, раскрыл клюв и яростно свистнул, вызывая соперника на бой.

Лесные вороны-корвусы — сильные и решительные птицы. Однако Тирд никогда прежде не слыхал, чтобы пути Черного народа столь воинственно пересекались с кланом Ястребов и Соколиным племенем. Ворон же явно намеревался поспорить с хабифальком за легкую добычу, которой ему, конечно же, представлялся бедный Тирд.

Ястребиный глаз недобро следил за вороном, который смело направлялся к нему, высоко подпрыгивая по сугробам. Неожиданно хабифальк насторожился, повернул голову, встопорщил перья и громко, негодующе крикнул: с другого края поляны к нему приближался еще один ворон! Поперек крыльев у того тянулись чуть заметные переливы серых полос, точно седина на висках у пожилого, умудренного опытом мужчины. Вороны, очевидно, были заодно: они бесстрашно скакали к хабифальку с двух сторон, собираясь отобрать обессилевшую добычу.

Тирд, несмотря на отчаянное положение, был немало удивлен такой манерой двигаться, несвойственной корвусам. Вороны предпочитают расхаживать, важно и царственно, даже в моменты опасности, поскольку мало кого боятся и в пернатом, и в четвероногом мире. У каждого из пришельцев были широко раскрыты клювы, точно они испытывали сильную жару. Разбойный нрав корвусов, их стремление повсюду творить бесчинства были хорошо известны Тирду, и от результатов их схватки с хабифальком он не ждал для себя ничего хорошего.

Вороны налетели на хищника, словно два опытных волка — на грозного медведя. Они высоко подпрыгивали и при всяком удобном случае норовили рвануть противника клювом. Клюв у ворона, как известно, крепче камня, с легкостью дробит лошадиную и человечью кость, поэтому хабифальку приходилось несладко. Корвусы старались держаться подальше от смертоносных лап, ловко увертывались от ударов мощного клюва и при этом сами изрядно трепали врага. Тирд же бессильно лежал на боку, все глубже погружаясь в снег, у него не было сил спасаться бегством — ноги больше не держали почтового гонца, и вдобавок он совсем не чувствовал крыльев.

Мало-помалу хабифальк освоился с необычной манерой корвусов вести бой, стал активно огрызаться и в свою очередь делать опасные выпады. Разок он почти достал когтистой лапой черного жителя лесов, но того немедленно выручил второй, с седыми переливами на крыльях. Вороны вообще действовали на удивление ловко и слаженно, и только это уберегло их в первые минуты от неминуемой гибели.