Читаем без скачивания Новый год плюс Бесконечность - Сергей Челяев

— Я знаю, что тебя беспокоит, королевский посланник, — проворковала птичья госпожа. — Но ты еще не знаешь главного. Тебя ищет человек с собакой. Здесь, в этом лесу. Я видела его нынешней ночью. Мне кажется, именно он и привез с собой хабифалька. А если есть один человек, могут быть и другие.

Ошеломленный Тирд не сумел в первую минуту даже клюва раскрыть. Впрочем, голубке его слова сейчас и не были нужны.

— Я думаю, все дело — в письме, что ты несешь, — заключила она, глядя прямо в сердце Тирду лучистыми, ласковыми глазами. — И мне кажется, этому человеку нет дела до тебя самого. Ему нужно только послание, что привязано к твоей усталой ноге. Но в безопасности ли ты сам, покуда с тобою письмо? Что ты на это скажешь, королевский посланник?

Глава 20

Тирда ищут

Человек с собакой появился в лесу спустя час после рассвета. Он возник в соседней роще как зловещий призрак, посеребренный инеем. Волосы, брови, усы человека побелил мороз. Изо рта вырывалось легкое облачко пара, так же как из пасти собаки — черной, гибкой, лохматой, неизвестной Тирду породы. Собака усиленно и дьявольски сосредоточенно принюхивалась к морозному воздуху вокруг деревьев.

Выйдя из рощи, человек и собака остановились подле двух отдельно стоящих сосен с искривленными кронами. Постояв немного, человек чуть наклонился к собаке и что-то проговорил. Ищейка внимательно выслушала хозяина и потянулась мордой к его заплечному мешку. Человек немедленно отстегнул карман сбоку и вынул что-то темное и узкое. Тирд, все это время с опаской подглядывавший из дупла, напряг зрение и тут же в ужасе юркнул поглубже в свое укромное убежище.

Он разглядел в руке человека голубиное перо. И это было перо его, Тирда!

Значит, этот страшный и непонятный человек со своею собакой уже побывали на том месте, где голубь без сил упал в снег. Наверное, перо ушло глубоко в сугроб, и вороны Госпожи Леса не сумели его отыскать. Зато это смогла сделать собака, а навел ее не иначе как проклятый хабифальк. И теперь они направлялись прямиком к его дереву!

Черный корвус уютно устроился в сосновой кроне. Он тоже не спускал глаз с собаки, которая неторопливой трусцой обходила дерево за деревом. Ворону было наплевать на собаку. Он знал, что верхового чутья даже у этого пса не хватит, чтобы учуять голубя, надежно укрытого в дупле. Ворон высматривал пернатого врага. Он знал: рано или поздно хабифальк появится. Об этом говорила массивная кожаная перчатка на руке хозяина птицы и собаки. Его пернатый слуга, скорее всего, кормился где-то неподалеку. И ворону нужно было оставаться начеку.

У мороза есть характерная и странная особенность. Некоторые запахи он отбивает напрочь, они точно тают на холоде. Иные же напротив — усиливаются и обостряются, будто пронзают ноздри холодными и пахучими иглами. Собаки хорошо знают эту особенность стужи и умеют ее использовать. Поэтому человек, прежде чем дать собаке перо, дважды осторожно погрузил его в сухой снег, наметенный возле дерева. Затем смахнул с пера снежинки и слегка расщепил его ость. И только после этого охотник на королевских посланцев протянул перо злополучного Тирда ищейке.

И тут произошло ужасное. Собака, едва вобрав ноздрями сладкий и пьянящий запах добычи, неожиданно, как по команде, повернулась к дереву, в дупле которого прятался бедный Тирд, и уставилась на сосну. Неужели проклятая собака все-таки его учуяла? В глубоком дупле и на такой высоте? Этого не могло быть! Чего ей тут надо?!

Так со страхом думал Тирд, не слишком-то осведомленный о способностях собак, сидя в темной древесной нише, весь в пуху. А собака снизу молча смотрела прямо на него! Сердце голубя билось как в силке, и тут он услышал где-то наверху сдержанное хриплое покашливание. Это был давешний ворон.

Черный корвус сидел на ветке, метрах в четырех повыше дупла. Он чистил перья, полировал клювом когти и ковырял ногой кору. Ворон тихо ворчал, булькал, щелкал клювом и покрякивал, как это обычно делают лесные птицы, чувствующие себя в полной безопасности в высокой кроне. При этом корвус изредка скашивал блестящий черный глаз и внимательно смотрел на застывшую внизу собаку.

Охотник тоже заметил пристальное внимание, которое его питомец оказывал лесной птице. Он подозвал ищейку, но умный пес не тронулся с места. Человек не рассердился. Он подошел к собаке и что-то сказал ей, поглядывая на ворона, который блаженствовал в сосновых ветвях. Собака повела головой, прислушиваясь к голосу своего властелина, и негромко тявкнула в ответ, точно не соглашаясь с доводами человека. И тот поднял голову и еще раз, уже внимательней, посмотрел на черную птицу.

Тирд, вновь тихонечко высунувшийся и одним глазком поглядывавший меж ветвей, замаскировавших вход в дупло, видел всю эту картину. И теперь ему пришла в голову новая и еще более ужасная мысль. Наверное, собака учуяла какую-то связь ворона с ним, Тирдом. И теперь чует их обоих. Но неужели ее возможности столь велики? Или это злосчастный мороз играет с бедным маленьким голубем свои злые холодные шутки?

Возможно, похожая мысль пришла в голову и ворону. Он в последний раз скосил взгляд на собаку, а потом с шумом, нарочито, как это делает сладко потягивающийся человек, расправил крылья и взлетел. Сделав над сосною круг, ворон в довершение ко всему бомбардировал собаку с высоты своего положения изрядным комком липкой белой массы. Но промахнулся. После чего полетел прочь, не спеша, степенно, словно преисполнившись сознания честно исполненного долга.

Собака постояла немного, не спуская глаз с удаляющегося ворона, а затем потихоньку, шажок за шажком двинулась вслед за ним. Ищейка шла, подняв морду и помаргивая от хлопьев снега, которые поднявшийся ветер, как прилежный хозяин в доме перед праздником, принялся смахивать с веток.

Самые неприятные подозрения Тирда подтвердились. Ученая ищейка никогда не пойдет за вредной птицей без всяких на то оснований. Даже если та и пыталась нахально обгадить собаку. Тирд был уверен, что его ищут самые хитрые и опасные враги, каких только можно представить. То же самое ему давеча сказала и голубка. На миг ему отчаянно захотелось вырваться из своего убежища, показавшегося вдруг тесной и душной западней. Расправить крылья, как этот ворон, и броситься в морозное небо, а там — будь что будет!

Но он тут же представил, как из-за туч невесть откуда на него вновь спикирует чудовищный фальк, и теперь его уже никто не спасет. Но, скорее всего, свалится сам Тирд, больной и слабый голубь, которого уже давно ждут высокие и важные персоны. Они сердятся, злятся на Тирда, поминают его нехорошими людскими словами, быть может, уже и проклинают. И сетуют, что не послали другую птицу — более разумную, находчивую, сильную, наконец. Наверное, при этом вовсе и не зная о порченом зерне и странной, с тухловатым вкусом воде, которую ему пришлось пить за несколько часов перед вылетом из-за необъяснимой, внезапной и всепоглощающей жажды.