Увиденное повергло меня в шок. Огромный разрез в области сердца, который был небрежно заштопан, явно не хирургом, и синюшная гематома во всю левую сторону груди. Слегка испачканное платье говорило, что кровь еще не свернулась на момент, когда одели это самое платье. Обнаружили ее быстро, плюс, процесс омовения и еще четыре дня с момента смерти, и все равно, что–то не сходилось. Моих знаний было недостаточно для заключения и все это приводило меня в тупик. Мои руки стали еще более ледяными и застегнуть пуговицы было уже труднее, чем расстегнуть. Сделав, как мне казалось, невозможное, я сложила ее руки на груди, и положила обратно цветок смерти. Кулон трижды просиял красным цветом, а потом померк. И что–то мне подсказало, что нужно бежать, желательно не оглядываясь.
Глава 50. Таира. Чем страсть сильнее, тем печальней у нее конец.
Утро наступило так молниеносно, словно не пять часов, а пять секунд я пролежала на кровати.
Церемония прощания прошла быстро. Тело Рауны кремировали, и жрицы разбежались по своим делам, словно ничего и не было. Имрана, холодной статуей, перемещалась по залу, потом и вовсе скрылась из виду. Вскоре у храма я заметила семью Рауны. Мать, что захлебывалась в собственных слезах, и отец, убитый горем. Огненный маг, что вручил мне подвеску, стоял рядом, придерживая женщину за плечи. Увидев меня, незаметно кивнул, и я кивнула в ответ, опуская глаза. Старшая жрица огня, с длинными рыжими волосами, в бордовом платье до пят, вынесла прах в урне и отдала родителям. Ужаснее картины просто не сыскать, чем горем убитые родители, которые потеряли своего ребенка. Храм закрыли от посещения на семь дней. Ну а мне пришлось вернуться в академию.
Черт! Черт! Черт! Опаздываю!
Как безумная я летела через холл, огибая поворот за поворотом, и все для того, чтобы попасть в лабораторию. Но на очередном углу я влетела в здоровенную фигуру.
– Ауч, – шлепнулась на зад.
– Миледи, вы в порядке? – жесткий незнакомый тон спустил меня второй раз на землю. Я ухватилась за протянутую мне ладонь, которая оказалась безумно ледяной. Поднявшись, я одёрнула руку, словно обожглась.
– Благодарю, простите меня! – подняла свой взгляд и словно тысяча иголок вонзились в меня. Я не могла не узнать эти глаза. Красные, залитые кровью, полные ненависти, похоти и жестокости. Не может быть. Этого просто не может быть!
– Я напугал вас? – сощурив глаза, как хитрый змей, спросил у меня мой самый страшный сон.
– Нет, – сказала я, а у самой ноги затряслись от страха. – Мне нужно на занятия, – опустив глаза, я спокойно, стараясь не показывать волнение, пошла прямо по направлению в кабинет. И было уже неважно, что там верещала Лоттера Родман. Я, кажется, была в какой–то прострации. Просто ждала, когда уже наконец–то начнутся пары с Эльтаром. Мне нужно было его срочно увидеть. А то я с ума сойду.
Нет. Надо успокоиться. Надо сохранять холодный рассудок. Может, мне показалось? Да что мало что ли кровавых глаз? Но таких, черт их дери, таких, как мне кажется, больше нет, и я узнаю их из тысячи других.
Мне стало как–то зябко и я обхватила себя руками.
– Ты чего? Замерзла? – спросил Теон.
– Да, что–то меня морозит.
Время тянулось, играя против моей нервной системы. Я уже две тысячи раз промерзла. Столько же раз обдумала, кого это занесло в академию. Наступил долгожданный обед. Следующие пары с деканом. Надо выловить его до начала занятий.
– Теон, я видела какого–то странного мужчину.
– Какого?
– У него красные глаза, он высокий, с черными волосами и…
– И?
– Больше не могу вспомнить… почему–то, – приподняла брови в удивлении и уставилась в невидимую точку, осознавая, что действительно, больше ничего не запомнила.
– Плохо ты его отсканировала своим зорким взглядом. Непримечательная значит личность. Может новый преподаватель–огневик? Пойдем уже, наедимся супа до отвала, Юста уже торчит у входа в столовку.
А на душе было как–то тревожно. Сорок кошек нервно скреблись, пытаясь выбраться наружу. Закончив с супом, я отправилась искать Эльтара, который отсутствовал везде, где только можно и нельзя. И куда, спрашивается, его Темный уволок?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Приближалась пара по материи стихий. Аудитория постепенно начала заполняться адептами. Но декана так и не видать. Даже когда прозвенел звонок, преподаватель все так же отсутствовал, и это казалось странным, ведь он никогда не опаздывал. Неожиданно в зал влетела Лоттера, радостно сообщив, что еще две пары мы проведем с ней. Мужская половина была рада, женская же напротив. Похоже, что Боги решили испытать меня. И за что мне в наказание шесть пар с этой женщиной за сутки?
Преподавательница что–то рассказывала, о чем–то рассуждала, но я совсем ее не слушала, а мысли были где–то рядом с Эльтаром. А еще мне не давало покоя то, что я видела на теле Рауны. И чутье подсказывало, что девушку убили. От этих мыслей снова стало зябко. В Алавере образовался маньяк. Где одно убийство, там и другое. А Имрана качественно меня избегает. Или же мне это просто показалось, и она поглощена скорбью.
После занятий я умчалась в храм Четырех Богов Стихий, где происходило все то же самое, что и каждый день, только без посетителей. В огненном зале распевались Аэды, а все алые цветы в вазах были сменены на цветок Анхеллы. Закат врывался в витражные окна, рисуя на стенах цветной калейдоскоп.
Я прошлась по всем залам, не навязчиво осматривая жриц. Теперь мой разум пытался зацепиться за что угодно. Я чувсвовала на каждом пути какой–то подвох. Маразм конечно. Может, стресс так сказывается, а может, я на пути к шизофрении. А я наивно полагала, что стихия не позволяет случиться такому, как убийство, тем более жрицы.
Прожив три года в этом мире, оказывается, я ничегошеньки о нем не знаю. А что, если я буду следующая? У меня ведь даже магии нет, чтобы защититься. Да какой угодно жреческий маньяк может меня затащить в любое место, понатыканное сдерживающими артефактами, и Боги меня не спасут. И вспоминая случай с Делмаром в доме декана, осознавала, какая я все–таки беспомощная. А ведь здесь и перцовый баллончик даже не купить.
По винтовой лестнице я взобралась на самый верх храма, откуда был виден весь город как на ладони. Алавер утопал в огне зарева, а мои мысли утопали в моем же бессилии происходящего.
Что нужно было сперва сделать? Обратиться к Имране и узнать у нее о произошедшем? Или же разыскать брата Рауны и рассказать, что я видела? Но точно нужно было что–то предпринять. Но сперва лучше рассказать все Эльтару.
Вернувшись в академические земли, я направилась домой к Эльтару, который, как оказалось, отсутствовал. Следующее место, которое я решила посетить, был его кабинет. Дверь корпуса была открыта и я устремилась по темным, пустым коридорам на третий этаж. Вот только подойдя к двери кабинета, я не спешила ее открыть. Сперва я услышала женский голос, который точно принадлежал секретарю ректора, а потом я думала, что рассудок меня покинул, потому что начались женские стоны и крики. Дураку понятно, что там неучебный план обсуждают.
Заледеневшая на месте, я стояла выслушивая весь этот ужас, который медленно убивал во мне теплое и светлое чувство, что родилось благодаря Эльтару, и благодаря ему же, просто угасло. Быстро так… как бумага сгорает в огне.
Слезы, как–то совершенно не по моей команде решили стремительно вырваться наружу. А я стояла все так же, будто приросла к полу. Может быть надо было ворваться со скандалом и устроить истерику, но гордость не позволила унизить себя еще больше. Да и кто я собственно такая, чтобы устраивать разборки? Я всего лишь девушка, с которой просто не удается заняться сексом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ноги понесли меня прочь. Прочь из корпуса, прочь из академии. Да уж лучше бы прочь из этого мира…навсегда. Я шла, а глаза уже щипали от соленых слез, что провели себе дорожку на щеках. Словно вышла из наркоза. Все мутное, пространство плывет и хочется вывернуть содержимое желудка наружу. Это душа так вырывается из тела, не желая больше существовать здесь и сейчас.
