клинику. Нужно встать! Но меня мягко опустили обратно. В поплывшее сознание пробился мелодичный голос:
– Виктория Григорьевна, не шевелитесь, сейчас за вами скорая приедет и в клинику поедем. Все будет хорошо.
«Все будет хорошо».
Эта фраза врезалась в разум, удерживая ускользавшее сознание. Кажется, я ей кивнула, а может, и нет. В любом случае было страшно. Очень. В последний раз так боялась лет пять назад. Примерно…
Дорогу до клиники помню плохо. Она слилась в сплошную мешанину огней и звуков сирены. Они маячили перед глазами и врывались в голову, раздражая светом и громким воем.
Зато все время рядом бубнил мелодичный голос, на который я и ориентировалась. Он служил путеводной нитью в происходящем. За него и держалась.
В какой-то момент стало отпускать. Кажется, это работники скорой что-то вкололи. И вот уже стали различимы очертания предметов, а взгляд прояснялся. Первым делом выхватила из окружающей обстановки худенькую девушку в ультракоротком желтом платье.
Вьющиеся каштановые волосы, до удивительного знакомые голубые глаза, очки в круглой оправе. Она была такая милая, что я не сразу поняла, что знаю ее. Моргнула пару раз, а та улыбнулась.
– Вам лучше? Кровотечение вроде остановили, сейчас едем в клинику, – она поежилась. – К маме.
Тут же рядом оживился фельдшер скорой. Отчитал девушку за то, что та лезет не в свое дело, и пересказал ее же слова. Недоверчиво покосился и буркнул, что во всякие дорогущие клиники они в качестве такси не нанимались.
– Вы, кажется, меня узнали, верно? Я Варя!
Да уже поняла, Варвара Олеговна Смирнова. Только вот никак не ожидала, что ангелок на фото может предстать передо мной такой взрослой девицей. Как же быстро они растут! Сколько ей лет?
– Узнала, в кабинете у твоей мамы фото висит. Только там ты помоложе. Очень выросла, Варя.
Она зарделась и пригорюнилась. Если бы не мысли о том, что со мной происходит, обязательно поддержала бы ее. Не надо быть гением, чтобы сложить два плюс два.
Ей явно нет восемнадцати. Клуб. И теперь она едет к маме на работу. А мама, насколько я знаю, сегодня дежурит в ночь. Редкий случай, когда Мария Сергеевна лично в поле. Все сходится. Кто-то спалится…
– Спасибо, Варюш. Извини, что испортила вечер. Может, тебя высадить?
Ее глаза расширились, а на лице появилось то самое упрямое командирское выражение. Девушка обижено заявила:
– Виктория Сергеевна, не мелите чушь! Мне сказано было вас доставить в целости и сохранности. Вот. Доставляю. Тем более мама уже знает, что я сбежала потусить. Так, может, хоть не сильно орать будет.
Я усмехнулась. А у меня две такие. Жуть просто! Хорошо, что до этого момента еще далеко. О-о-очень. А пока надо разобраться с тем, кто, вероятнее всего, засел внутри.
К моменту, когда подъехали к клинике, стало полегче. Я смогла трезво мыслить и самостоятельно оценивать ситуацию. Машина скорой остановилась, и двери распахнулись. Лицо обдало духотой, и голова снова закружилась. Попыталась встать, но фельдшер резво подскочил и едва ли затрещину мне не отвесил.
– Дамочка, совсем уже! Без команды даже не шевелиться! Мало приключений на сегодня?
– Да я сама врач, работаю здесь, – пробубнила я, пытаясь устроиться поудобнее. В ответ мне лишь фыркнули:
– Незаметно! А что врач, поняли из документов. Да и наряд… специфический.
Пришлось покраснеть. Запоздало вспомнила, что на мне все еще надет розовый полинявший халатик пятилетней давности. Приключение так приключение. Но в этот раз я ему точно не рада.
Меня погрузили на каталку и спустили вниз. Там у входа уже стояли двое. Ну и небольшая армия за их спинами. Неожиданно на глаза навернулись слезы. Ну все, совсем расклеилась.
– Давайте ее сюда. Где расписаться?
Мария Сергеевна, как всегда, командовала парадом. За ее спиной стоял хмурый Милославский и бурил взглядом процессию. На Варю даже внимания никто не обратил, когда она выпорхнула из машины вслед за мной.
– Вот, забирайте вашего врача! Черт-те что творится ночью сегодня. Если что, мы не такси.
Фельдшер бубнил, но меня напоследок оглядел с сочувствием. Человечные они все-таки. Несмотря на бешеный поток пациентов и самые невероятные случаи. Но человечные.
– Поехали, Виктория Егоровна, даже в законный выходной продолжаете шутить. Не смешно уже. Давно.
– Валерий Сергеевич, шутили мои дети, пару месяцев назад заявившие, что я беременна двойней. Боюсь, что мне смешно не больше вашего.
Мария Сергеевна хмыкнула, и мы в темпе покатили внутрь. Не стоило терять время на разговоры. Меня ждали осмотр и разгадка тайны. Кто был прав? Сын Милославского или моя мама с ее жуткими вещими снами? Ведь в итоге она призналась, что рыбки-то всплыли на поверхность темных вод мертвыми.
Завотделением припарковал меня в кабинете УЗИ, сам аккуратно избавил от остатков жалкой одежды. Приступил к беглому осмотру. Ну и датчики, датчики, датчики.
Пара секунд, и он недовольно заворчал:
– Вот пока Марии Сергеевны нет, выскажу как есть. Дура вы, Виктория Егоровна. Причем дура непрофессиональная! Беременность! Да еще такая запущенная. Тут вон гематома. Даже отслойка есть небольшая.
Закрыла глаза и велела себе дышать. Дыши, Королева, дыши. Только внутри нарастала истерика. И причиной этого была иррациональная радость. Дикая, глупая. Но радость!
Все-таки непостижим женский организм. То мечтаю о том, чтобы детей никогда не было больше. Думаю, что в случае беременности сделаю аборт и никогда в жизни, вообще никогда не буду детей делать незапланированно, то реву от счастья.
Я же врач! Ну почему это снова происходит со мной? Чертов Егор! У него там сперма радиоактивная, что ли? Дверь скрипнула, и в кабинет вошла зевающая Мария Сергеевна.
– Ну кто там, Валер? И в каком количестве на этот раз?
– Все стандартно, она себе не изменяет. Близнецы. Монохориальные. А к ним полный набор. Сейчас еще на экспертном аппарате посмотрю ее, есть вопросы. Примерно одиннадцать-двенадцать недель.
Начальница хмыкнула, а я стала прикидывать. В голове цифры складывались, и срок прикинула достаточно быстро.
– Тринадцатая. А зачем экспертный аппарат?
Мне не ответили, а хмурый взгляд Милославского мне не понравился. Совсем.
Глава 42. Вика
В принципе, все аппараты в клинике были крутые и мощные. Но имелся один, который считался золотым эталоном УЗИ, и работать на нем могли всего два врача. Мне повезло, что один из них Милославский.
Снова каталка, а по ходу движения из вены наполнили пару пробирок для анализов. Даже лабораторию выписали сюда ради меня, что ли? Снова стала реветь.
– Сейчас успокоительное вколоть прикажу. А ну-ка угомонилась. Потом расскажешь мне секрет, как у вас с тем красавчиком такие детки получаются. Двойные. Это ж надо!
Разрыдалась пуще прежнего. Егор-то, кобель, мне изменил! Хотя даже в заплывший беременный мозг просачивался здравый смысл. Сейчас картина, открывшаяся в клубе, не выглядела такой страшной. Генеральша оказалась настойчивой, и в меня влили-таки успокоительное.
И родителям позвонить заставили. Чтобы отвлеклась. Буквально насильно. Мама
