А. Ф. Добрынин (бывший посол СССР в США): – Трагедия Горбачева заключалась в том, что его внешнеполитическая активность – особенно в последние годы, – чрезмерно поспешная и сопровождавшаяся подчас уступками Западу под лозунгом «доброй воли» и «общечеловеческих ценностей», все чаще воспринималась на Родине как дающая больше выгод Соединенным Штатам, чем его собственной стране… <…>
Буш и Бейкер были воспитаны на традициях «холодной войны» и долгого противостояния двух сверхдержав и не очень-то торопились принять на веру провозглашенную Горбачевым политику «нового мышления». Торопливость и активность Горбачева воспринимались в Вашингтоне, скорее, как средство нейтрализации возникших трудностей во внешней и внутренней политике СССР. Администрация Буша не случайно ведь выжидала почти весь 1990 год, прикидывая, какой наиболее выгодный для себя курс следует проводить в отношении Горбачева, который нетерпеливо стучал в двери США, предлагая различные инициативы.
Символом сдачи позиций и политической капитуляции Горбачева стала Мальта – остров в Средиземном море, на котором в декабре 1989 года состоялась его встреча с Бушем. Содержание этой встречи до сих пор хранится в тайне, однако главные результаты ее известны. По свидетельству американского журналиста С. Тэлботта, Буш давил по трем направлениям: Горбачев должен «реформировать свое общество»; он должен «дать возможность сателлитам идти своим путем»; он должен «вывести советские войска отовсюду». По всем этим пунктам советский лидер пошел навстречу.
В свою очередь, Горбачев просил Буша не подставлять его в одном щекотливом вопросе: шумные публичные заявления Буша о «торжестве западных ценностей» только затрудняют то, чего он пытается добиться. Буш согласился изменить фразеологию на «демократические ценности». В обращении к советскому народу по случаю Нового, 1990 года Буш подчеркнул, что ценности, которые защищает США, «не исключительно американские или западные, а принадлежат всем людям».
На Мальте Горбачев заявил Бушу: «Доктрина Брежнева» мертва». Другими словами это означало, что он снимает с себя обязательство защищать социализм в Восточное Европе. Это признание Горбачева имело самые серьезные последствия для всей последующей политики.
А. Ф. Добрынин: – И Буш, и Бейкер после встречи на Мальте негласно постоянно «сдерживали» Горбачева – в связи с растущей неустойчивостью в Прибалтике – в отношении применения каких-либо силовых методов, утверждая, что это вызвало бы бурную реакцию в США и нанесло бы сильный ущерб советско-американским отношениям. Следует иметь в виду, что еще на Мальте Бушу удалось получить от Горбачева важное обещание о том, что для защиты территориальной целостности СССР, в связи с внутренними событиями, будут использованы лишь демократические методы, а не сила.
Американские условия в вопросе о выводе советских войск вскоре были выполнены и даже перевыполнены: 11 февраля 1990 года Шеварднадзе сообщил Бейкеру, что Горбачев принимает западное предложение об «асимметричных», то есть значительно более крупных, сокращениях войск и вооружений со стороны СССР и ОВД в Центральной Европе.
По американским понятиям, мудрость Буша состояла еще и в том, что он не стал обещать Горбачеву экономическую помощь, полагая, что это поможет сохранению Советского Союза. Горбачев не мог понять, почему западные демократии, истратившие миллиарды долларов на войну в Персидском заливе, не могут сообща выделить ему не такую уж большую сумму (порядка 20–30 млрд. долларов), чтобы помочь провести экономические реформы, столь нужные самому Западу.
Дж. Мэтлок: – Хотя президент Буш относился с сочувствием к проблемам Горбачева и в политическом плане поддерживал его, он тем не менее не хотел связывать себя созданием международной структуры, которая могла бы помочь Советскому Союзу войти в мировую экономику в качестве конструктивного партнера. Президент не обладал видением того, как можно повлиять на развитие событий в будущем, и поэтому он предпочел занять выжидательную позицию: ждать, пока Горбачев сам найдет ключи к реформе, а самому время от времени мямлить слова поддержки или упрека, всячески стараясь при этом не связывать себя какими-либо конкретными действиями…
Оценивая роль Горбачева в последовавших вскоре катастрофических изменениях, повлекших распад СССР, А. Ф. Добрынин пишет:
– Поучилось так, что в критический момент финальной стадии «холодной войны» у Горбачева не оказалось хорошо продуманной, сбалансированной и твердой внешней политики. Он фактически сдавал – с необъяснимой поспешностью – важные геополитические и военные позиции, которые были крайне нужны нашей стране не для продолжения «холодной войны», а как раз для ее завершения, но в достойной и приемлемой для всех сторон форме, на основе общего стратегического равновесия и стабильности, которые существовали в самом начале свертывания «холодной войны» и которые позволили бы создать солидную базу для ее окончания путем взаимно согласованной эволюционной трансформации международных отношений на другой, неконфронтационной основе.
Однако Горбачев, ослабив мощь и влияние своей страны, упустил эту великую возможность. Его справедливая мечта о создании новой Европы с новой системой безопасности, одинаковой для всех стран, так и не реализовалась. Волшебная палочка не сработала. <…>
Горбачев сделал смелый шаг, начав процесс либерализации и демократизации в нашей стране. В этом его несомненная заслуга. Но его «новое мышление» в экономике и строительстве новой государственной структуры оказалось гораздо менее успешным. В определенном смысле оно своей бессистемностью и непрактичностью было чревато катастрофой. <…>
Вызванный им политический и экономический хаос, неумение практически осуществлять необходимые реформы, а также бурные события последних месяцев 1991 года привели к распаду Советского Союза. Начав широкие реформы, Горбачев так и не смог точно определить их реальную цель и остается весьма противоречивой политической фигурой. Истории предстоит вынести свое суждение о его роли в трагических судьбах нашей страны…
То же самое, причем в еще большей степени, можно сказать и о преемнике Горбачева, сменившем его в Кремле.
Видело ли советское руководство нарастающие опасности? Понимало ли оно, что происходит со страной? Факты свидетельствуют о том, что руководители государства владели всем необходимым объемом информации.
Выступая перед депутатами Верховного Совета СССР на закрытом заседании 17 июня 1991 года тогдашний Председатель КГБ СССР В. А. Крючков, в частности, сказал:
– Уважаемый товарищи депутаты!
Пользуясь тем, что заседание закрытое, позвольте мне, может быть, несколько обостренней, откровенней изложить, как Комитет госбезопасности видит ситуацию в нашей стране и вокруг нее.
Сегодня трудно давать оценку нынешней обстановке в стране, но реальность такова, что наше Отечество находится на грани катастрофы. То, что я буду говорить вам, мы пишем в наших документах Президенту и не скрываем существа проблем, которые мы изучаем.
Общество охвачено острым кризисом, угрожающим жизненно важным интересам народа, неотъемлемым правом всех граждан СССР, самим основам Советского государства. Если в самое ближайшее время не удастся остановить крайне опасные разрушительные процессы, то самые худшие опасения наши станут реальностью.
Не только изъяны прошлого и просчеты последних лет привели к такому положению дел. Главная причина нынешней критической ситуации кроется в целенаправленных, последовательных действиях антигосударственных, сепаратистских и других экстремистских сил, развернувших непримиримую борьбу за власть в стране. Откровенно игнорируя общенациональные интересы, попирая Конституцию и законы СССР, эти силы открыто взяли курс на захват власти в стране. Для реализации своих амбициозных планов они не остановятся перед попытками ввергнуть страну в пучину крайнего обострения обстановки.
В некоторых регионах гибнут сотни ни в чем не повинных людей, в том числе женщины, старики, дети. Тщетно взывают к проявлению политического разума, к справедливости сотни тысяч беженцев.
Пока мы рассуждаем об общечеловеческих ценностях, демократических процессах, гуманизме, страну захлестнула волна кровавых межнациональных конфликтов. Миллионы наших сограждан подвергаются моральному и физическому террору. И ведь находятся люди, внушающие обществу мысли, что все это – нормальное явление, а процессы развала государства – это благо, это созидание.
Резко усилились процессы дезинтеграции экономики, нарушены складывающиеся десятилетиями хозяйственные связи, тяжелейший ущерб нанесли народному хозяйству забастовки. Крайне напряженная обстановка сложилась в сельском хозяйстве.
