Читаем без скачивания Жрица голубого огня - Кирилл Кащеев

Аякчан некоторое время пристально разглядывала его, как диковинную зверушку, – пока десятник снова не начал переминаться с ноги на ногу, а по лбу его покатились крупные капли пота. И только тогда она наконец кивнула и небрежным тоном, будто принимая приглашение от старых и слегка докучливых знакомых, объявила:

– Что ж, поглядим, кому я в Храме так срочно понадобилась. – И, не обращая ни малейшего внимания на устремленные на нее со всех сторон копья, неспешно пошла по переулку.

После мгновенной растерянности стражи перестроились и деловито зашагали вокруг Аякчан. Девочка горделиво шествовала в окружении настороженных вояк, и по ее виду никак нельзя было понять – стража то или почетный караул. Но под невозмутимо-небрежной улыбкой скрывался самый настоящий ужас. Про истраченный на мэнквов Огнезапас могли узнать от Синяптучки – если та сбежала и вернулась в Храм! Но откуда толстой мальвине знать, что Аякчан придет в город и тем паче поселится среди кузнецов?

Пляшущие на земле голубые отсветы подсказали ей, что городской Храм уже близко. Они вступили на огромную, усеянную палатками торговцев площадь. Аякчан выпрямилась еще горделивее – аж до прогиба спины – и надменно вскинула голову в облаке голубых волос, не столько видя, сколько чувствуя подобострастные поклоны со всех сторон и ощущая устремленные на нее и тут же испуганно, как мыши, шарахающиеся прочь взгляды. Горькая улыбка кривила ей губы – знали бы они…

Тень громадных Храмовых ворот между двумя выточенными изо льда статуями Огненноглазой накрыла ее. Аякчан аж затрясло – там, позади окованных металлом створок, был Огонь! Он пылал в чашах, щедро разбрасывая свет над Ночным городом, спал под землей, бурлил в трубах широких и узких, расползаясь по городу сверкающей голубой сетью, свернувшись, как спящая змея, мерцал в телах снующих то в ворота, то из ворот жриц. Пустота внутри Аякчан взвыла, перед глазами поплыли ярко-голубые круги. Девочка облизнула враз пересохшие губы и прижала руки к сведенному судорогой животу. Она была как голодающий на пиру, жадно глядящий на расставленные вокруг яства и не смеющий к ним прикоснуться. Ей бы любую трубу да хоть на пару ударов сердца избавиться от стражи… Она торопливо заозиралась – и тут поняла, что они вовсе не направляются к городскому Храму! С топотом и звоном оружия их отряд повернул, двигаясь вдоль Храмовой стены. Аякчан растерянно оглянулась на медленно удаляющиеся от нее Храмовые башни. Куда ее ведут?

Словно гусенок, прячущийся за растопырившей крылья мамашей, позади городского Храма пристроился небольшой изящный дворец из нежно-голубого льда. Девочка и ее конвоиры гуськом вошли в невысокую дверь и зашагали между резных ледяных колонн. Тут и там деловито сновали нагруженные свитками жрицы, молодые и постарше, и всех их отличало одно – полосатые сине-черные шевелюры, ни одна из здешних жриц не могла похвастаться полностью голубыми волосами. То ли здесь работали не слишком способные, то ли… существовал запрет на краску. А вот Огня вокруг тоже было немало – Аякчан чувствовала, как он перетекает в здешних стенах. Пустота внутри нее зарычала голодным волком. Аякчан проводила пробегающую мимо жрицу жадным взглядом – наверное, им все-таки запрещали краситься, внутри этой тетки было немало Огня! Вот бы вытянуть!

Десятник остановился перед покрытой изящной резьбой двустворчатой дверью – не столько постучался, сколько поскребся в нее – и робко выдохнул в приоткрывшуюся щелку:

– Приказ госпожи… Приказ верховной госпожи выполнен! Ученица Аякчан доставлена…

– Так что вы там стоите! – перебил его резкий и так хорошо знакомый Аякчан голос. – Пусть немедленно заходит!

Десятник помялся, неуверенно оглядываясь то на Аякчан, то на дверь, и, наконец решившись, пробормотал:

– А девчонка… Госпожа ученица третьего Дня… велели, однако, чтоб меня выпороли…

– А велели – так иди и выпорись! – удивился голос за дверью. – Или ты думал, что госпожа ученица шутит с тобой? Да сколько же я могу ждать? Где ты там, Аякчан? – и в приоткрытую щелку высунулась тонкая женская рука – с черными, отблескивающими сталью когтями. Растягиваясь, будто стекающая изо рта слюна, и извиваясь, как змея, она проскользнула между стражниками – и, вцепившись девочке в плечо, потащила ее внутрь. – А ты знаешь, что на самом деле только у тебя всегда были по-настоящему, до последнего волоска, голубые патлы? – Кривой черный коготь подхватил свисающую вдоль щеки Аякчан длинную голубую прядь. – Даже у меня – видишь? – И верховная жрица Айгыр стащила с головы свой неизменный белый шарф. Среди ярко-сапфировых волос красовалась одна прядь, густо-черная, похожая на оттаявший торговый тракт летним Днем.

– Впрочем, чего и ожидать от дочери Огненноглазой, – пожала плечами верховная.

Свиток 24

Весь из откровений голубоволосой ведьмы

– Того дугэе ачин, госпожа верховная! Огонь не имеет конца! – растерянно пробормотала ритуальное приветствие Аякчан. – А почему… Почему вы ее не закрасите, госпожа Айгыр? – ляпнула Аякчан, кивая на черную прядь в коротко обрезанных волосах верховной, и тут же испуганно зажала себе рот рукой. Да что ж она такое несет!

– Никогда не хотела казаться лучше, чем я есть, – фыркнула Айгыр… и между ее растянутыми в холодной усмешке губами вдруг быстро промелькнул длинный язычок, раздвоенный, как жало змеи!

Такой же… такой же, как был у самой Аякчан в междумирье над Великой рекой. Девочку мелко затрясло.

– Разве чтоб народ не пугать, – пробормотала верховная, и жуткие кривые когти на кончиках ее пальцев втянулись под кожу, сменившись привычными, инкрустированными сапфирами ногтями. Айгыр придирчиво поправила отклеившийся камешек. Взялась за кувшин на столике. В высокую золотую чашу потекла только слабая кумысная струйка. Жрица поморщилась, отставляя кувшин прочь. – Как говорится, сначала привет – потом разговоры! Приветствую тебя, девочка, в местной резиденции верховных! Всегда в таких дворцах останавливаюсь – не люблю жить при Храме. У меня от тамошнего изобилия Огня… хвост чешется! – она невозмутимо поскребла высунувшийся из-под жреческой рубахи чешуйчатый, будто ящериный, хвост. – Есть хочешь? – внимательно разглядывая Аякчан поверх ободка чаши, поинтересовалась Айгыр. – Впрочем, что я спрашиваю? Под глазами тени, губы растрескались – в междумирье к Великой реке ходила? После такого всегда есть хочется. – Она распахнула дверь и крикнула: – Еды, да побольше! И новый кувшин с кумысом, этот кончился!

– Запомни на будущее – каждый раз, как туда идешь, лицо кремом на тюленьем жиру мажь, – наставительно сказала она, прикрывая дверь. – Очень уж воздух над Великой рекой для кожи нехорош.

Аякчан невольно поднесла руку к щеке – кожа и впрямь шелушилась. И есть хотелось.

– Вы… вы получили мое послание? – промямлила она. Надо срочно объяснить, что Солкокчон и Кэтэри заставили ее написать, что на самом деле она хотела предупредить верховную о заговоре…

– Получила, – легко кивнула Айгыр. – И сразу поняла спрятанное предупреждение.

Аякчан даже глаза на мгновение прикрыла – уж она-то точно знала, что никакого предупреждения не прятала!

– Как хорошо! А я-то боялась, вы не догадаетесь. – От звучавшей в собственном голосе фальши самой стало противно.

– Ха! Что ты там написала – мэнквы явились в Среднюю землю на призыв черного кузнеца? Помнится, он всегда терпеть не мог всякую уродливую нечисть! Ты ему даже коготки свои никогда не показывала, верно, Айка? – И верховная Айгыр, хихикая, подтолкнула девочку локтем, так что Аякчан даже пошатнулась. – Вряд ли он так уж сильно изменился в новом рождении. Хотя я и впрямь не поняла, с чего это Солка с Кэти пытались отвадить нас от своей школы? Неужто раздумали убивать? Уж не из чувства ли благодарности за все, что я для них сделала? – Губы Айгыр скривились в горьковато-презрительной усмешке. – Или побоялись, что потом на них всех ездовых собак навешают? – показывая глубокое знание характера своих подопечных, предположила верховная.

– Так вы… знали про заговор? – слабо откликнулась Аякчан.

– Всегда есть какой-нибудь заговор, – легкомысленно отмахнулась Айгыр. – Каждое новое поколение жриц пытается нас отравить, задушить, заколоть… Кстати, что на этот раз? – небрежно поинтересовалась она.

– Взорвать, – выдавила Аякчан. – Южным оружием против мэнквов.

– Надо же! – искренне восхитилась Айгыр. – Вот этого никто еще не пробовал. Мысль человеческая не стоит на месте! Могло даже и получиться. Хотя на самом деле заговоры против верховных удаются, только когда в них участвуют другие верховные, – задумчиво заметила она и с меланхоличной улыбкой добавила: – Тебе ли этого не знать… Мать-основательница?