за абсурд?!
— Как мило, — выдавил из себя улыбку и поставил чашку на стол. — Что-то Женя долго.
Мне сложно держать себя в руках. Мне нужно убедиться, что с дочкой все нормально. Она цела и здорова. Иначе Орлова придется огорчить, добравшись первым до Левицкого и закончить все, не успев начать.
— Ну вы же знаете этих женщин с их неспешностью, — пожал плечами и откинулся на спинку кресла.
Я то знаю, вот только Женя собирается быстро. Все это из-за бесконечного мужского присутствия в ее жизни. Даже не знаю, как она выросла такой женственной.
Позади послышались робкие шаги и обернувшись увидел дочь. Она с улыбкой подошла ко мне и нагнувшись поцеловала нежно в щеку. Не знаю, что меня смущает. То ли ее не естественная радость и сдержанность, то ли ее внешний вид. Не зная ее, ничего бы не сказал, но одетая белая водолазка с джинсами в столь теплую погоду, выглядят странно.
— Тебе холодно? — осмотрев ее с ног до головы, не смог не задать вопроса.
— Утром почувствовала озноб. Не думаю, что это серьезно, — отмахнулась Женя и села на подлокотник кресла подле Левицкого.
Я не верю в то, что происходит. Этого просто не может быть. Женя спокойна и улыбчива, позволила Игорю Анатольевичу по-хозяйски положить руку на талию и даже бровью не повела. Я опешил от этой картины. Она хорошая актриса или ее настолько напугали, что безропотна перед ним. Или это я накрутил себя? На придумывал того, чего нет под влиянием Орлова и Женя здесь добровольно. Голова готова пойти кругом от хаотичности мыслей. Неужели это Орлов играет, чтобы получить желаемое?
— Мы можем поговорить наедине?
— У нас нет секретов с Вашей дочкой. Можете говорить при мне, — тон такой, словно они десять лет вмести.
Заметил, как его рука сжалась на ее талии, но она и виду не подала. Да что с тобой, доченька?!
— Тогда мы отойдем в сторонку, — сквозь улыбку выцедил из себя.
Она легко встала и лёгкой походкой направилась к барной стойке. Я присел рядом, чувствуя взгляд Левицкого. Взял холодные руки Жени в свои и посмотрел ей в глаза. Она не переставала улыбаться и нежно смотрела на меня.
— Ты правда плохо себя чувствуешь? — прошептал, чтобы наш разговор хоть как-то выглядит уединенным.
— Да, но ты не переживай. Попью горячего чая и все будет в порядке, — не пытаясь сделать голос тише, произнесла с любовью.
Мое отцовское сердце готово таять, но тревога в нем не уменьшается. Я бросил взгляд на хозяина дома и снова вернулся к своей дочери.
— У тебя все в порядке? — сжал ее ладошки, пытаясь согреть.
— Да. Ты же знаешь, что я люблю тебя и не стала бы лгать.
Я нахмурился, пытаясь понять истину. Но ни как не мог прийти к единственному варианту.
— Что с дедушкой? — с тревогой спросила меня.
— Он в больнице. Сердечный приступ, но он стабилен и с ним лучшие врачи. У нас ведь есть дела и по важнее.
Она помотала головой и повернулась к Левицкому.
— Нет. Ты должен быть с дедушкой. А мы наведаемся к нему позже.
— Обязательно, милая, — подтвердил ее слова Игорь Анатольевич и посмотрел на нее так, как я ни разу не замечал с его стороны.
Если это спектакль, то это лучшей спектакль, на котором мне приходилось бывать!
Я достал записку из своего кармана и незаметно вложил ее в руку дочке. Она повернулась ко мне и чуть заметно помотала головой, отдавая бумажку обратно. Я готов был взорваться от непонимания и бессилия. Но девочка мило улыбнулась и наклонившись, поцеловала меня в щеку, шепнув лишь на последок: «Не надо». Отстранилась и спрыгнув со стула, направилась к Левицкому, который довольно положил руку обратно на ее талию и не сводил с нее глаз.
Я посмотрел на них, таких счастливых и не похожих. Я бы рад подумать, что все хорошо и даже готов был бы закрыть глаза на разницу в возрасте. Если бы моя дочь действительно была счастлива. Но я не верю во все это! Не хочу верить!
Весь план полетел к чертям! Я встал и подойдя, разорвал их зрительный контакт.
— Мне пора. Хочу успеть перед отъездом к Дмитрию Константиновичу. Пришлите мне новый номер моей дочери, чтобы я смог с ней связаться в любое время.
— Конечно, дорогой Роман Евгеньевич. Не переживайте, Ваша дочь в надёжных руках, — и снова эти непонятные взгляды.
— Я надеюсь на это, — произнес с нажимом, выделяя слова.
Развернулся и направился к выходу, но на пороге вестибюля развернулся на шум, что издавали Левицкие, идя за мной. Женя улыбнулась, идя в обнимку с Игорем Анатольевичем. Я спустился и сел за руль. Но в этот миг пожалел, что обернулся посмотреть на дочь.
Левицкий прижал маленькую фигурку к себе, страстно целуя Женю, которая не сопротивляется, положа руки ему на плечи. Это было последней каплей, что добила мой разум и понимание происходящего. Словно на американской горке. То вверх, то вниз и снова вверх. Я запутался и потерял нить реальности.
Глава 42
Евгения Богданова
Господи, меня тошнило от самой себя. Я из-за всех сил старалась выглядит спокойной и счастливой. С первого взгляда Левицкого, когда целуя отца, готовилась устроить концерт, питаясь храбростью от отца, увидела звериную жестокость в его глазах. Словно он чувствовал не ладное, обещая исполнить свое обещание прямо здесь. И я не усомнилась.
Я терпела его касания, взгляды, играя роль влюбленной дуры! И даже, когда отец попытался передать какую-то бумажку, попыталась отговорить его, как смогла. Ведь на кону стоит жизнь родного отца. Подумаешь, жить под гнетом тирана…, лишь бы родным ничего не угрожало. И я играла, отдавая этой роли всю себя. Заставляя саму верить в это.
Я уверена, что увидела не только тревогу в оливковых глазах, но и смятение. Он должен отступить. Ведь все мы не вечны и у
