Я пробормотала еще один призыв к Гекате и почувствовала, как снова наполняюсь силой. Дух, швырнувший меня, поплыл вперед. Врата распахнулись, и я изгнала его. В следующее мгновение за ним отправился раненый приятель. Осталось двое.
Первый атаковал, потянулся ко мне. Я увернулась, свалилась на пол, перекатилась, отползла и ушла из его лап. Связь с Миром Иным снова прервалась. Нужно было ее вернуть. Я продолжала фокусироваться, пока не увидела маму, лежавшую в углу. Бросить ее я не могла, снова рванулась к духу, и он злобно зашипел, когда кинжал вонзился в него. К несчастью, я замешкалась, позволила ему вырвать волшебную палочку и швырнуть меня на стену. Палочка упала на пол. В следующую секунду дух свободной рукой выкрутил мне запястье, и я выронила кинжал. Повинуясь магии духа, он взмыл в воздух и ударился об стенку. В последнее время стены начинали меня бесить.
Итак, враги загнали меня в угол, раненую и беззащитную. Однако я понятия не имела, что они собираются со мной делать. Сначала духи беспокоились о том, как бы не убить меня, хотя романтического интереса явно не испытывали. Что же они могли учинить?
Дверь во внутренний дворик распахнулась, и в дом вошел элементал. Подумать только, элементал, слепленный из грязи! Его тело было очень плотным, очень человеческим и очень мужским. Серо-коричневая жижа стекала с него и шлепалась на ковер.
Я возобновила бесплодные попытки вырваться из лап духов. Мне сразу вспомнились слова Волузиана насчет организованных атак.
Духи не могли заняться со мной сексом, а вот джентри в обличье элементала мог. Он послал своих прислужников, чтобы сперва подчинить меня. Очень умно.
— А где остальные? — спросил элементал, осмотрев комнату, и на его лице отразилось едва ли не комическое изумление.
— Она изгнала их, хозяин, — прошептал один из духов.
— Похоже, ты и в самом деле убийственная штучка. — Элементал подошел ко мне. — Я не верил сплетням, думал, что переборщил, послав этих шестерых. Однако полагаю, что даже твои возможности не безграничны.
Я огрызнулась:
— Кто бы говорил об ограниченных возможностях! Ты даже не можешь перенестись в этот мир в собственном теле.
Выражение неудовольствия исказило его лицо, с которого капала грязь. Видимо, невозможность посещать наш мир в естественном виде была больной мозолью этого джентри. Наверное, он компенсировал бы всю свою неполноценность, если бы изнасиловал меня.
— Это уже неважно, — сказал элементал. — Стоит мне только породить наследника короля Бурь, и все джентри перейдут в этот мир, низвергнув род людской.
— Хорошо, мистер Ветхий Завет. Ушам не верю, но вы в одном предложении употребили слова «породить» и «низвергнуть».
— Как смело и как нагло. Все же это тебя не… ох!
Высвободить плечи было нереально, но элементал стоял достаточно близко. Я хорошенько размахнулась и пнула его. Я целила в пах, как и в случае с Серым Человеком, но попала в бедро. Дух тут же вцепился мне в ноги, удерживая их.
— Ты все усложняешь. Будет проще, если подчинишься.
— Когда рак на горе свистнет!
— Она подчинится, хозяин, — протянул дух. — Ее мать лежит там, на полу.
Я закаменела.
— Не прикасайтесь к ней.
Элементал повернулся, подошел к тому месту, где лежала мама, нагнулся и чуть ли не с нежностью взял ее на руки.
— Она еще жива.
— Оставь ее в покое, мерзавец! — выкрикнула я и рванулась изо всех сил, практически выворачивая руки в суставах.
— Отпустите ее, — приказал элементал.
— Хозяин!..
— Отпустите. Она и пальцем не шевельнет, потому что знает. Всего один шаг, и я сверну ей шею. — Грязная рука скользнула по маминому горлу и оставила на нем грязный след.
Духи выпустили меня, и я застыла как вкопанная.
— Я убью тебя, — хриплым от крика и удушья голосом сказала я элементалу. — Разорву на куски, а потом отправлю в ад.
— Сомневаюсь. Вряд ли, если хочешь увидеть ее живой. Иди сюда, — велел он одному из духов. — Возьми.
Они поменялись, и теперь мама лежала на руках у духа.
— Если Черный Лебедь Одиллия хоть на миг примет угрожающий вид, убей ее мать.
— У Черного Лебедя Одиллии всегда угрожающий вид, — с каменной рожей, без тени сарказма ответил дух.
Видимо, у пособников этого элементала чувство юмора было не хуже моего.
— Ты понял, что я имею в виду, — огрызнулся элементал.
Он подошел ближе, так, что нас разделяли лишь несколько дюймов.
— Итак, я сохраню тебе жизнь. Твоей матери тоже. Все, что нужно, это не сопротивляться, пока я буду делать то, ради чего пришел. Когда я закончу, мы мирно расстанемся. Все ясно?
Ярость и злоба пылали во мне. Я чувствовала, как в уголках глаз накипали жгучие слезы. Мне хотелось протянуть руки и вырвать ему глаза, пнуть его между ног, да так, чтобы он перестал быть мужчиной. Я горела желанием отправить его к Персефоне в виде груды разрозненных ошметков.
Но я боялась, знала, что стоит мне моргнуть не так, и они убьют маму, которая сломанной куклой висела на руках у духа. Судя по всему, она уже должна быть мертва. Но где-то в глубине души я верила, что мать не погибла. А раз так, то сопротивляться нельзя.
Поэтому я кивнула элементалу в знак согласия и почувствовала, как слеза покатилась по щеке.
— Хорошо, — вздохнул он, и я поняла, что этот тип боится не меньше. — Теперь раздевайся.
Тошнота подкатила к горлу. Я снова стала задыхаться. Воздух вокруг будто сгустился и потяжелел. Еще одна слеза скатилась по щеке. Я медленно стянула пижамные штаны и вытащила из-за пояса пистолет, которым не успела воспользоваться. Мне пришло в голову, что можно было прямо сейчас выстрелить в элементала, но спасти маму не хватит времени.
Да и какая разница? Допустим, он не врет. Тогда я останусь жива, если перетерплю. Я принимала противозачаточное, значит, скорее всего, не забеременею. Мне просто придется безвольно лежать, пока этот огромный антропоморфный кусок грязи будет меня иметь. Наверное, могло быть и хуже.
Я смотрела на элементала и представляла эти лапы на себе. Воздух показался мне еще плотнее, дышать стало совсем трудно. В комнате потемнело, как тогда, когда призрак душил меня, и я подумала, что грохнусь сейчас в обморок. Может, так будет легче. Меньше воспоминаний.
— Дальше, — нетерпеливо приказал он.
Ему тоже непросто дышалось.
Я взялась за краешки простых серых хлопковых трусиков, надетых ради комфорта. Милые, но не сексуальные, они совсем не подходили к розовой майке. Конечно, элементалу все равно, что на мне надето. Неприкрытая похоть разливалась по его физиономии. Я смотрела на грузное, бесформенное тело и с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться. Я знала, что нужно делать, но не хотела этого.
