Незадолго до этого сёгун приказал придворным учёным мужам составить генеалогическое древо рода Тоётоми. Его отец и дед чудесным образом преобразились из пехотинцев-асигару в даймё и вёли своё происхождение от императора Сейва Миномото, правившего в эпоху Хэйан. Род Левого министра Минамото-но Такахира принадлежал также к одной из побочных императорских ветвей и сёгун, считая Момодзоно символичным местом, приказал Уми-Сайто восстановить разрушенный дворец Нисиномия. Когда канцлер прибыл в своё новое поместье, дабы осмотреться и назначить достойного управляющего, то застал строения и земли в запущенном состоянии: над поместьем Момодзоно придётся изрядно потрудиться.
Отдав необходимее распоряжения по обустройству нового дома, канцлер, сев на лошадь, в сопровождении отряда самураев, направился к тому месту, где некогда блистал прекрасный дворец Нисиномия.
Почти сразу же канцлера постигло разочарование. Он обнаружил обвалившуюся каменную стену, некогда окружавшую дворец, главные ворота и мост совершенно разрушенными, поэтому пришлось спешиться и не без труда преодолеть ров, заросший травой и засыпанный городским мусором, дабы попасть во внутренний двор.
На следующий день канцлер отправился с отчётом в Исияму, ибо сёгуну не терпелось узнать – в какую сумму обойдётся казне восстановление дворца Нисиномия.
В последнее время казна Исиямы заметно опустела. Тоётоми, ведомый алчностью и жаждой славы, приказал сформировать военный корпус из ста шестидесяти тысяч воинов для покорения Кореи, а затем и Китая. Японская армия погрузилась на суда и отправилась через море покорять соседние государства. Однако, корейцы сумели дать захватчикам достойный отпор. Сёгун регулярно получал доклады своих полководцев, в которых указывались потери как японской, так и корейской сторон. Результаты были неутешительными. В армии зрело недовольство, поползли слухи, что сёгун возомнив себя Хатиманом, а затем потомком Аматэрасу, прогневал богов и навлёк их недовольство.
Но Хидэёси понятия не имел, что самураи, сражавшиеся в Корее, начали роптать, так не оставив дерзкую надежду захватить трон. Теперь она казались вполне реальной, ибо все враги были устранены, а Гендзи-тенно почти сломлен и не окажет должного сопротивления. Тоётоми не собирался убивать молодого императора, а лишь удалить в монастырь, расположенный, например, на острове Кюсю. Сёгун лелеял надежду, что именно Нисиномия станет его императорской резиденцией.
Тоётоми внимательно выслушал своих советников, настал черёд канцлера дать отчёт. Уми-Сайто почтительно поклонился и перешел к делу:
– Господин, я внимательно обследовал Нисиномию, а вернее сказать, то, что от неё осталось…
– И что же?!
– С вашего позволения, вынужден заметить: почти ничего. Стена, некогда окружавшая дворец, разрушена. Здание дворца, построенного из камня и дерева – в плачевном состоянии. Дерево сгнило, камень позеленел от времени, причём сама кладка оставляет желать лучшего, ведь дворец строился почти пятьсот лет назад. Сейчас его правильнее назвать заброшенным замком.
Сёгун задумался. Канцлер умолк, ожидая решения своего господина.
– Вы утверждаете, что нет смысла отстраивать Нисиномию? – наконец, спросил сёгун.
– Господин, я этого не говорил. Просто дворец надо строить заново. Может быть, рядом со старым?
– Возможно… Во сколько это обойдётся казне?
Канцлер предвидел этот вопрос и тотчас с поклоном передал сёгуну свиток, испещрённый записями и подсчётами.
Тоётоми скользнул взглядом по внушительному списку и остановился на итоговой сумме, которая составляла тридцать тысяч рё.
– И это только строительство? – уточнил Тоётоми.
– Да, господин, без изысканного интерьера.
– Хорошо, сумма приемлема. Приступайте к строительству, канцлер. Вы лично обязаны контролировать ход работ. Советую вам поселиться в Момодзоно.
Канцлер поклонился. Что это означало: повышение? Ссылку? Или напротив, проявление доверия? Он терялся в догадках.
* * *
Уми-Сайто удалился в свои покои. Не успел он собраться с мыслями, как фусуме распахнулись – вошла госпожа Хитоми, вдова Тория и бывшая наложница сёгуна. В последнее время положение бывшей фаворитки пошатнулось, Тоётоми совершенно забыл о ней, окружив себя гаремом из юных наложниц, и не уделял женщине должного внимания, как впрочем, и их дочери Ихаре.
За время, проведённое при дворе сёгуна, а это без малого пятнадцать лет, Хитоми поняла, что женщине трудно прожить без покровителя. Если сёгун пренебрегает ею, но она всё ещё хороша и желанна, то следует подумать не только о своём будущем, но и будущем дочери.
Хитоми знала о слабости канцлера ко всему красивому и утончённому, будь то мебель, керамика, кимоно, гравюры, мужчины или женщины. Она давно присматривалась к Уми-Сайто. Пять лун назад его жена скончалась во время очередных родов, он выждал положенные сорок девять дней очищения[96], и тотчас же ввёл в свои покои наложницу.
Хитоми, облачённая в изысканное кимоно цвета индиго, расшитое крупным морским жемчугом, выглядела всё ещё молодой и желанной. Многие сановники и самураи в Исияме почли бы за честь жениться на ней. Но бывшая наложница предпочитала держать их на расстоянии, считая не достаточно «крупной рыбой». Как только Уми-Сайто получил чин канцлера и стал доверенным лицом сёгуна, Хитоми решила: это именно тот мужчина, который ей нужен.
Хитоми была умна, хитра и проницательна, и без труда узнала о том, что Тоётоми намерен восстановить дворец Нисиномия, который находился в пяти ри от Киото. Поэтому-то сёгун пожаловал канцлеру поместье Момодзоно, близость которого к Нисиномии позволяла бы контролировать ход строительства.
Теперь Хитоми решила: настало время действий…
* * *
– Вы позволите мне войти, господин канцлер, – спросила Хитоми, поклонившись.
Уми-Сайто удивился:
– Госпожа Хитоми, какая честь для меня! – он заметил её роскошное кимоно, расшитое жемчугом и умело нанесённый грим. – Прошу вас! – он указал женщине на татами напротив.
– Господин канцлер, простите меня за дерзость, но я хотела попросить вас о любезности.
Уми-Сайто растаял под взглядом женщины, и ощутил сладостную истому…
– Всё, что в моих силах, госпожа Хитоми. – С готовностью заверил он.
Гостья поклонилась.
– Я… дерзну просить вас взять меня с собой, ведь вы скоро направляетесь в новое поместье, что недалеко от Киото.
Канцлер удивлённо приподнял брови: однако, в Исияме быстро распространяются новости! Или может быть, сам сёгун поведал об этом Хитоми?
– Конечно, если таково ваше желание. А что вы намерены делать в императорской столице? – как бы невзначай поинтересовался канцлер.
