— Нет, — выдохнула она громко, не своим голосом, — я не буду думать об этом сегодня. — Анжи пересекла свою большую комнату и вышла на темную веранду. Глубоко вдыхая горячий августовский воздух, девушка бесцельно пошла к высокому железному забору в дальней части большого внутреннего двора.
С далеких горных вершин был виден странный мерцающий свет. Он то исчезал, то снова появлялся. Моментально забыв обо всем, Анжи широко открытыми глазами следила за волшебными огнями, о которых говорил ей Пекос, когда она только приехала на Дель Соль. Завороженная, она смотрела на мистическое сияние и так была захвачена этим, что не заметила красный кончик сигары, мерцающий в темноте рядом с ней.
— Призрачные огни Марфы, — пробормотала она очарованно и почувствовала, как мурашки пробежали у нее по спине от волнения.
— Совершенно верно, Ангел. — Она вздрогнула и быстро обернулась. Сердце так и подпрыгнуло у нее в груди.
— О, Пекос, вы напугали меня, я…
Выбросив сигару, Пекос пробормотал:
— Прости, котенок, — его руки легли ей на плечи. — Рассказать тебе легенду о духах этих огней?
Анжи любила страшные истории и сказки. Ее обнаженные руки тут же покрылись пупырышками, но она кивнула. Пекос подошел ближе, ласково повернул ее к огням и встал сзади. Его ладони медленно скользили вверх и вниз по ее рукам — от плеч к локтям, пока он рассказывал.
— Много лет назад красивая светловолосая молодая и очень жадная женщина приехала в Марфу, чтобы выйти замуж за старого угольщика, который когда-то натолкнулся на золотоносную жилу и стал богат. Она хотела выйти за него, он жаждал того же и обещал показать ей, где зарыл свои огромные сокровища, как только она станет его невестой. В их свадебную ночь юная красавица и старик поднялись в горы, и он показал ей, где спрятал золото. Как только он сделал это, она выхватила винтовку, убила его и зарыла там же. Расчетливая женщина спустилась с гор богачкой. И направилась прямиком в объятия своего настоящего любовника.
Анжи, чувствуя холодок на спине, ждала. Пекос не сказал больше ничего; он продолжал удерживать ее рядом с собой. Она повернула голову в его сторону:
— Я не понимаю.
— С той ночи огни сияют вверху в горах. Говорят, что это привидение старого угольщика, который ищет свое потерянное золото.
— А девушка?
— Ах, у этой истории печальный конец. Эти огни свели ее с ума, и, в конце концов, она покончила с собой. А ее любовник забрал все золото и уехал из Марфы.
Некоторое время Анжи стояла молча. Она слишком хорошо знала Пекоса. Понимала, что он выдумал эту историю, чтобы посмеяться над ней и над ее предстоящим браком с его богатым отцом. В другой раз она вышла бы из себя и поспорила с ним. Но не сегодня.
Ничего не зная о ее утреннем испытании, Пекос был поражен ее молчанием. Когда же она медленно повернулась и посмотрела на него большими, полными слез глазами, он раскаялся в том, что расстроил ее.
— Я не хочу МакКлэйновского богатства, — всхлипнула Анжи и побежала в дом.
Глава 17
Желая приободрить дух Анжи, Баррет МакКлэйн сказал ей на следующий день, что у него есть приятный сюрприз для нее. Страх наполнил его сердце, когда она холодно посмотрела на него и сказала без тени улыбки:
— Мне не нужно больше новых платьев, Баррет. Благодарю вас, но я…
— Нет, нет, дорогая, дело не в этом, — возразил он. — Полковник Алберт Брэккет из Третьего кавалерийского полка армии Соединенных Штатов дает большой прием в форте Дэвис. Полковник Брэккет очаровательный человек, а его жена настоящая леди. — Баррет дотронулся до ее руки. Анжи поборола сильное желание сбросить эту руку; от нее несло ледяным холодом, и легкая дрожь пробежала по ее телу. — Я очень хочу, чтобы вы посмотрели форт, Анжи. Я сам старый военный, как вы знаете. Я был направлен в форт Дэвис перед войной между Штатами. Еще до того, как я познакомился с вашим отцом. — Баррет слегка погладил ее по руке. — Ах, Джереми Уэбстер! Каким прекрасным человеком был ваш отец, дитя мое.
Баррет МакКлэйн был хитер. Он знал, что, вспоминая время от времени отца Анжи, он заставит юную красавицу помнить о цели ее пребывания на Тьерра дель Соль. Баррет хотел, чтобы мысль о предстоящей свадьбе никогда не покидала Анжи. Он знал, что она была честной и религиозной девушкой. Каждое воскресенье он брал ее с собой в церковь, где она пела чистым сопрано в хоре или сидела в благоговейном молчании, пока священник читал свои проповеди. Ее целомудрие не удивило его; девочка была благочестивой и чистой, и всего через несколько месяцев она будет принадлежать ему. Он намеревался вести такой же размеренный образ жизни вплоть до счастливого дня их свадьбы.
Баррет понимал, что его сын нравится Анжи, что Пекос дразнит ее и флиртует с ней. Но насколько он мог судить, девушка была невосприимчива к сомнительным чарам Пекоса. Баррета это не удивляло; она была слишком хорошо воспитана, слишком скромна и великодушна, чтобы ее привлекал его вульгарный сын. Она была в безопасности; он будет следить за ней и упоминать о ее дорогом почившем отце в их разговорах при каждом удобном случае. Он будет баловать и нежить ее, продолжая укреплять ее доверие к нему. И, в конце концов, в скором времени она окажется наверху в его спальне, его прекрасная золотоволосая жена: он велит ей пройти по огромной комнате обнаженной, чтобы он смог насладиться ее красотой; она будет метаться в его руках, которые будут прикасаться к самым сладким и сокровенным частям ее тела; она будет лежать в его постели с широко раздвинутыми ногами…
— Вам нехорошо, Баррет? — Анжи забыла о своей обиде.
Лицо Баррета стало красным, а глаза приняли странное выражение и потускнели. Она встревожилась, что он заболел, что, возможно, у него сердечный приступ. Но он быстро обрел контроль над собой.
— Дорогая, со мной все в порядке. У меня немного болит голова, но ничего такого, что должно вас беспокоить.
Он улыбнулся и вернулся к разговору о предстоящей вечеринке в форте Дэвис.
— Анжи, дорогая, прием в форте чрезвычайно вас порадует. Там множество молодых офицеров со своими женами. Вы познакомитесь с молодыми женщинами из различных частей страны. И я не удивлюсь, если среди них кто-нибудь окажется из Нового Орлеана.
День, на который было назначено торжество в форте Дэвис, пришелся на конец августа. Но в юго-западном Техасе все еще не было ни одного дождя. Все говорили, что лето 1886 года было самым жарким и сухим на их памяти. День за днем Анжи изнемогала от непрекращающегося зноя, и когда каждый жаркий день подходил, наконец, к концу, она сидела с Барретом на залитой лунным светом террасе, пока он делился с ней своими тревогами и волнениями. Он объяснял, что если скоро не пройдут дожди, Дель Соль и остальная земля на юго-западе окажутся в большой опасности. Ручьи высохнут, трава выгорит, и начнется падеж скота.
