— Да, — повторила она вслед за ним, — колючие дикие розы. Я упала прямо на них. — Она оглядела себя. Шипы впились в ее нежную кожу по всей шее и груди, которая выступала из низкого корсажа шелкового платья. — Пекос, что мне делать?
Дьявольские огоньки засветились в его глазах:
— Ангел, полагаю, тебе просто придется их носить.
Она знала Пекоса; почувствовав двойное значение его слов, она тоже засмеялась и оттолкнула его.
— Сейчас ты предложишь убрать колючки своими зубами.
Он засмеялся.
— Они довольно острые, а я всегда хотел помочь какой-нибудь леди в беде. — Он обнажил свои белые зубы и зарычал.
Пекос никогда не называл ее прежде леди. Анжи знала, что это был всего лишь оборот речи, но ей понравилось, как произнес эти слова Пекос.
— Я ценю вашу заботу, сэр, но я… — Анжи начала подниматься.
— Не надо, котик, — сказал он мягко, перестав смеяться. — Я не воспользуюсь своими зубами, но я выну из тебя всю эту гадость. Ляг на спину, и я поработаю. Буду осторожен, обещаю.
Анжи сделала, как он велел. Ласково и аккуратно он вынимал причиняющие боль маленькие шипы из мягкой белой кожи Анжи. Высоко в небе поднялась луна, купая их в серебряном свете. Их головы кружились от пьянящего запаха диких техасских роз. Анжи закрыла глаза, ее руки лежали на сильных ногах Пекоса. Она не чувствовала ни нежного взгляда его больших серых глаз, ни дрожи его смуглой руки, когда он извлек последнюю острую колючку из ее теплой выпуклой груди.
Нервничая больше, чем обычно, когда он оставался наедине с женщиной, Пекос нашел способ, как быстро исправить пугающую его ситуацию. Желая поразить Анжи и вновь постараться достичь желанной цели, он сказал:
— Ну, вот и все, Ангел.
Она открыла глаза и улыбнулась ему.
— А теперь, — сказал он, преднамеренно злобно глядя на нее, — почему бы нам не скинуть одежды и не заняться любовью на постели из этих диких роз?
Анжи вскочила на ноги с быстротой, которая поразила их обоих. Она гневно бросила ему в лицо:
— Ты, Пекос МакКлэйн, не умеешь себя вести, и никогда не научишься!
Глава 18
На следующее утро Анжи, вернувшись с утренней поездки верхом, к своему удивлению, обнаружила Пекоса и Баррета в библиотеке. Баррет сидел за большим дубовым столом, а Пекос лениво развалился в кресле с высокой спинкой напротив отца.
— Я не помешаю? — вежливо осведомилась она, глядя то на одного, то на другого.
Баррет, немедленно поднявшись, тепло ей улыбнулся:
— Не говорите глупостей, моя дорогая. Мы уже почти закончили, не хотите присесть?
— Да, Ангел, — Пекос и не подумал привстать. — Будьте как дома. — На его лице не было обычной издевательской ухмылки; он выглядел усталым и рассеянным. Она тихо поставила кресло рядом и слушала, как он говорил своему отцу:
— Либо мы сгоним их всех и продадим сейчас, либо ты их всех потеряешь. Речка Аламио пересохла; Сиболо превратилась в грязную заболоченную лужу, как и все остальные ручьи и пруды на пастбище. Им нечего есть и пить, и мы уже потеряли сотни голов. Говорю тебе, подожди мы еще немного дольше, потеряем все. — Голос Пекоса был спокоен, но Анжи почувствовала в нем настойчивость.
— Я просто не знаю… — Баррет МакКлэйн поднялся и прошелся по комнате. — Дождь может пойти в любой день, и…
— Да, но может пройти еще несколько месяцев без дождя. Черт, позволь мне согнать скот и продать его. Я также озабочен будущим Дель Соль, как и ты, и я говорю тебе, что это единственный выход.
Баррет МакКлэйн, стоя к ним спиной, поскреб шею. Его плечи опустились, когда он медленно повернулся.
— Думаю, это самое лучшее решение, — вздохнул он тяжело. — Мне это не нравится, но я вынужден согласиться. Почему бы тебе не взять несколько хороших погонщиков и через пару дней не отправиться…
Легко поднявшись, Пекос властно сказал:
— Мы уедем до ленча.
— Пекос, — сказал отец раздраженно, — уже очень жарко. Подожди хотя бы до завтрашнего рассвета, когда будет попрохладнее.
— Сэр, мы уже говорили, что скот мрет беспрерывно. Я вернусь через пару недель. — Он стремительно вышел из комнаты, даже не бросив прощального взгляда на Анжи. Она почувствовала себя обиженной его невниманием.
Баррет подошел к ней и улыбнулся:
— Моя дорогая, вы хотели меня видеть по какому-нибудь делу? Простите, я был занят с Пекосом; эта ужасная засуха меня очень беспокоит. Я надеялся, что скоро пойдет дождь, но его все нет и нет. — В отчаянии он покачал седой головой.
Анжи поднялась с кресла.
— Я ничего не хотела, Баррет. Мне очень жаль, что вы так обеспокоены. И жаль, что я ничего не могу сделать, чтобы помочь хоть чем-то.
— Вы — моя помощь, Анжи, — сказал Баррет. Он взял ее за руку, и она в который раз снова почувствовала холод от его прикосновения. Волоски встали дыбом у нее на шее. — Только то, что вы здесь, на Дель Соль, уже большое счастье для меня. Я говорил вам, дорогая, вы мне как дочь. — Его карие глаза блеснули, и он крепче сжал ее руку. — Обещайте, что после ужина этим вечером вы почитаете мне, или лучше просто посидите со мной на веранде, чтобы насладиться свежестью ночного бриза.
— Обещаю, Баррет.
То время, пока Пекос отсутствовал на ранчо, занимаясь распродажей скота с Дель Соль, должно было стать для Анжи самым приятным со дня ее приезда в Техас. Первые два дня действительно были прекрасны. Она расслабилась, так как ей не нужно было постоянно обороняться от поддразниваний Пекоса. Пока он был в отъезде, она почувствовала небывалую свободу. Жаркими тихими ночами девушка прогуливалась по большому, погруженному в тишину внутреннему двору. Хозяева ложились спать, и она знала, что ей ничего не угрожает.
Дьявольски красивый мужчина, чья спальня выходила во внутренний двор, был далеко, очень далеко, и не мог искушать ее совершать святотатственные поступки.
Но радость по поводу его отсутствия была кратковременной. Ненавидя себя, она почувствовала, что очень скучает о нем. Отчаяние переполнило ее, когда она поняла, что его присутствие на Дель Соль было именно тем, что делало жизнь на огромном западно-техасском ранчо такой интересной и веселой. Она была потрясена и обескуражена, обнаружив, что без Пекоса она одинока и несчастна.
Анжи начала считать дни до его ожидаемого возвращения. Не смея спросить старшего МакКлэйна, когда вернутся Пекос и его люди, Анжи ловила каждое слово, которым обменивался Баррет со своими подручными на ранчо. Как-то поздним вечером она настояла на прогулке вместе с ним в конюшни и так очаровала Баррета своей просьбой, что он сразу же взял ее с собой. Собственнически держа девушку за руку, он повел ее мимо сложенных из крупного кирпича строений, где жили со своими семьями работники огромной империи МакКлэйнов. Анжи радовалась тому, что выбралась с гасиенды и была наверху блаженства от слов одного из трех старших работников ранчо, обращенных к Баррету МакКлэйну:
