мистеру Барлоу.
Казалось, что всем остальным этот человек нравится, и, без сомнения, он старался быть занимательным. Тетя Луиза уделяла даже больше внимания, чем обычно, своему туалету, и, спускаясь вниз но вечерам, имела вид богатой и хорошо воспитанной матроны, какой она и была на самом деле. Дядя Эдгар часто бывал в компании мистера Барлоу, показывал ему поместье или запирался с ним в библиотеке, где они, без сомнения, обсудили все аспекты дел несчастного Оливера.
Однажды в двери случайно была оставлена небольшая щель, и Фанни, проходя мимо, услышала, как дядя Эдгар произнес слово «Пустяки!» удовлетворенным и слегка сожалеющим тоном.
— Вы абсолютно уверены, мистер Давенпорт?
— Ну конечно. Я проверил их. Если бы было что-нибудь еще, китаянка должна была сама распорядиться ими. Скажите, вы можете доверять этим китайцам? Вы достаточно долго прожили среди них, чтобы знать. Мне кажется, что все они говорят одно, а делают другое. Они похожи на айсберги, их слова — то, что на поверхности, а их мысли — о, очень глубоко. — Он радостно рассмеялся над своей метафорой.
Мистер Барлоу тоже рассмеялся, согласился, и добавил :
— Мне жаль, что после уплаты долгов совсем не осталось наличных. Но вы должны были этого ожидать.
Слабый шипящий звук позади заставил Фанни обернуться и увидеть, как леди Арабелла умело катила свое кресло на колесах прочь по полированному полу.
— Там нет ничего нового, моя девочка, — сказала она через плечо и затем хрипло рассмеялась. — Идите и помогите мне подняться наверх.
Когда Фанни подняла из кресла большое мягкое тело, не тяжелее мешка, набитого шерстью, она снова была уверена, что леди Арабелла гораздо увереннее держится на ногах, чем она дает всем понять.
— Я подслушивала у дверей всю свою жизнь и до сих пор не узнала ничего приятного. Это вовсе не самая похвальная привычка.
Фанни вспыхнула, но не стала извиняться.
— Я думала о Чинг Мей. Я надеялась, что мистер Барлоу может оказаться ее другом.
Леди Арабелла одарила Фанни своим тусклым пристальным непроницаемым взглядом. Наконец она сказала:
— Чинг Мей теперь не нуждается в друзьях, — и, тяжело опершись на руку Фанни, начала с трудом подниматься но лестнице.
Оказалось, однако, что Чинг Мей присутствовала и в мыслях Хэмиша Барлоу, так как днем или двумя позже он присоединился к Фанни и детям в павильоне у озера.
Он был достаточно умен, чтобы догадаться, что лучшим способом справиться с враждебностью Нолли было не замечать ее. Видя, что дети погружены в строительство дома из игрушечных кирпичиков и палочек, он тихо спросил, можно ли ему посидеть рядом с Фанни и поговорить с ней. Он похвалил звякающие ветряные колокольчики, сказав, что они заставляют его почти тосковать, а затем с внезапностью, заставившей Фанни резко втянуть в себя воздух, спросил, какова ее версия смерти Чинг Мей.
Адам Марш, вспомнила она, задавал такой же вопрос. Адама интересовала Чинг Мей как человек, а этот вопрос преследовал собой какую-то другую цель.
— Ну, это, конечно, был несчастный случай.
— Вы очень умная молодая женщина, мисс Фанни. Вы действительно этому верите?
— Чему еще я могла бы поверить? Разве мой дядя не рассказал вам всю эту историю? Той ночью был густой туман, и этот беглый преступник, отчаянно боявшийся, что его увидят. Если бы его поймали…
— Я все это понимаю. Законы достаточно суровы в отношении заключенных. В таком случае, если вы в это верите, я принимаю эту версию.
Фанни нахмурилась.
— Вы имеете в виду, что принимаете то, что я говорю, в то время как сомневаетесь… в мнении других людей? — Она не собиралась обсуждать с чужаком своего кузена Джорджа.
— Я повторяю, я уважаю ваш ум.
Фанни опустила глаза под его настойчивым взглядом.
— Конечно, вы считаете себя обязанным провести это расследование.
— Естественно. Я воспринимаю возложенный на меня долг очень серьезно. Разве это удивляет вас?
Она могла бы с ним разговаривать лишь в том случае, если бы он оставил личную ноту вне этого разговора.
— Мистер Барлоу, я так мало слышала о жене Оливера Давенпорта. Когда-нибудь Нолли спросит меня, какой была ее мать, и никто не сможет ей ответить. Я понимаю это, так как я тоже очень рано осиротела. Вы не расскажете мне о ней?
— Я очень мало знал о ее прошлом. Ее семья после ее замужества вернулась в Англию. Мне кажется, что они просто путешествовали по Востоку, когда она встретила и полюбила Оливера. Она была юна и красива…
— Кто был юной и красивой? — спросил голос Нолли, чьи уши насторожились в самый неподходящий момент.
Мистер Барлоу вскочил.
— Я вижу, к причалу привязана лодка. Вы не хотите выехать на озеро, мисс Фанни? Дети полностью поглощены своими собственными делами.
Хотя позже это казалось ей необыкновенным, Фанни забыла свою нелюбовь к воде и с готовностью согласилась. На озере они вне сомнения будут вне поля слышимости детей, и она сможет узнать побольше о женщине, носившей те кричащие зеленые серьги и вечерние туфли-лодочки на высоких каблуках.
Она позволила мистеру Барлоу проводить ее в лодку и ловко оттолкнуться от причала. Приятно пригревало солнце, ее лицо обдувал летний ветерок. Отражения желтых ирисов висели в воде, как лампы. В бликах солнечного света скользили стрекозы. Вокруг не было слышно ни звука, кроме отдаленного щебетания и болтовни детей, смешанных с птичьими криками.
Мистер Барлоу сильным гребком послал лодку вперед.
— Наконец, — сказал он, — вы со мной. Единственный путь избавиться от меня это прыгнуть за борт, а лично я терпеть не могу водоросли. Они могут утянуть человека вниз.
В конце концов солнце было не таким уж теплым. Но глупо было чувствовать этот холодок. Он просто шутил.
— Однажды, когда я была ребенком, — сказала Фанни, — я действительно упала в воду. Дядя Эдгар спас меня. А почему вы думаете, что я хочу избавиться от вас, мистер Барлоу?
— Я не прав? У меня было впечатление, что мисс Фанни полностью поглощена детьми, или чтением для своей бабушки, или, возможно, каким-то очень важным шитьем. Когда я подходил, мне всегда удавалось увидеть только краешек ее юбки за углом. Только за обеденным столом, конечно, а там она вынуждена была держаться вежливо.
— Я веду занятую жизнь, — холодно сказала Фанни, — как вы уже заметили. А теперь я думаю, что мы приехали сюда, чтобы поговорить о матери Нолли и Маркуса. Вы сказали, она была красива?
— Однако и наполовину не так красива, как вы.
Фанни издала нетерпеливое восклицание.
— Мистер Барлоу, пожалуйста, будьте серьезны, или мне придется попросить вас отвезти
