Читаем без скачивания Когда человека не было - Димитр Ангелов

Это особенно относилось к группе Смелого, которая приложила труд, чтобы закрыть трещину в скале: этот приложенный труд, эта впервые осознанная и проявленная забота вызвала у чунгов незнакомое доселе чувство привязанности к месту, дающему им удобный, защищенный от ветра ночлег. Поэтому, возвращаясь вечером в свою пещеру, усталые от дневных скитаний в поисках пищи, они испытывали к своему пещерному жилищу какое-то теплое чувство, какое-то ощущение удовольствия и уверенности. Привязанность к нему ощущали даже маленькие чунги, которые еще до того, как войти внутрь, начинали весело и радостно кричать: «У-о-кха! У-о-кха!»

Ритмичный припев взрослых чунгов при перетаскивании огромного пустотелого ствола произвел на них такое впечатление, что они никак не могли забыть его и продолжали повторять в том же протяжном ритме. Молодая пома подхватывала за ними, а за нею подхватывали и остальные, и под темными скалистыми сводами пещеры раздавалось ритмическое:

— У-о-кха! У-о-кха! У-о-кха!

Это было так странно и необычайно, что даже мо-ка, когда ему случалось проходить близ пещеры, останавливался, прислушивался, внюхивался тревожно и любопытно, и, едва различив, что это голоса множества чунгов, убегал стремглав.

Да, уже все звери пугались чунгов, все до одного. Ибо многие-многие случаи уже подсказали им, что чунги — не такие животные, как они, что они уже перестали быть только животными, что они превратились в нечто другое, сильнее и удивительнее самого сильного и удивительного из животных…

Глава 11

МАЛЕНЬКИЙ ЛА-И

Однажды утром маленькие чунги-близнецы, выйдя из пещеры раньше всех прочих чунгов, увидели совсем маленького ла-и. Крохотный, слабенький, со светло-рыжей шерстью, маленький ла-и подполз к свежей кости, обглоданной и отброшенной чунгами, и жадно обгрызал ее. Он лишился матери и остался один еще совсем маленьким, он еще не умел находить себе пищу и все время голодал. Маленький и пугливый, он должен был все время прятаться в густых кустах, укрываться от всяких больших и малых хищников и утолять голод только случайно попавшимися ему бескрылыми брум-брум и жу-жу. Приблизившись к пещере чунгов, он почуял запах костей, разбросанных кругом, и острый голод привлек его совсем близко к входу. Исхудалый до того, что все ребра у него торчали, маленький ла-и забыл всякую осторожность и с неудержимой жадностью грыз остатки мяса на кости.

Увидев его, близнецы мигом присели и устремили на него взгляды, а потом по-детски безрассудно завизжали и кинулись к нему. Из пещеры тотчас же выскочили Бурая и другие чунги, но маленького ла-и уже и след простыл. Близнецы набрали в руки камней и побежали к кустам, где он скрылся, но Бурая, не поняв по их крикам, какое животное появилось близ пещеры, может быть, опасный хищник, догнала и вернула их.

Вечером, однако, маленький ла-и снова появился перед пещерой. В этот день группа Смелого выследила в логовищах и-вода и ланча, убила их и съела, и все возвращались сытые и довольные. На ходу они догрызали кости и бросили их только у самого входа к пещеру. Маленький ла-и, целый день прятавшийся в кустах, почуял запах мяса, и голод его стал нестерпимым. Едва дождавшись, чтобы чунги вошли в пещеру, он подполз к одной из брошенных костей и начал глодать ее.

Молодая пома в это время вышла из пещеры и увидела его, но вместо того, чтобы раскричаться, как близнецы, притаилась у скалы и стала наблюдать. Она была сообразительна и понимала, что не может подкрасться и схватить или убить ла-и, если бы даже захотела. Обойти кругом, чтобы приблизиться незаметно и бесшумно, было невозможно: между нею и ла-и не было ни кустов, ни других укрытий. Бросить в него камнем или веткой — их под рукой не было, да и расстояние было слишком большое.

Молодой поме нетрудно было понять и жадность ла-и, и его тихое, прерывистое повизгивание. Маленький беззащитный ла-и должен был сильно проголодаться, чтобы осмелиться подойти к пещере и так открыто наброситься на выброшенные, обглоданные кости. И потому ли, что Молодая пома была сыта, или в ней проснулся отголосок материнского инстинкта, но хищный блеск в глазах у нее погас, и они засветились любопытством: какой этот ла-и маленький и хорошенький! Как он насторожил ушки! И какой он слабенький и худенький…

В этот момент маленький ла-и поднял голову, вперил глазки в устье пещеры и, увидев неподвижную, словно приросшую к скале пому, припал к земле. Черненький влажный кончик носа у него зашевелился быстро-быстро, словно он пытался понять, что это за странное существо со свободно висящими передними лапами — животное или только тень.

Это длилось миг или два. Потом ла-и быстро шмыгнул и исчез в кустах, но на следующий день появился снова и на следующий за тем день. Взрослые чунги и детеныши то выходили из пещеры и надолго исчезали куда-то, то возвращались, то сидели рядом, так что маленькому ла-и все время приходилось убегать. Нередко чунги уходили из пещеры на целый день, и тогда он свободнее грыз разбросанные кости. Но никогда он не осмеливался подойти к входу, так как, кроме запаха мяса и крови, оттуда шел и какой-то другой запах. Этот незнакомый запах пугал его и заставлял сторониться. Но он же и хранил его, — маленький ла-и инстинктивно понимал это, — так как удалял хищников от пещеры, и поблизости к ней он чувствовал себя в безопасности.

Так маленький ла-и остался близ пещеры, чтобы «красть» и догладывать кости. А чунги, замечая его за момент перед тем, как он скрывался, начали привыкать к нему и относиться равнодушно к его появлению: это был неопасный зверь, да еще такой маленький, меньше та-ма, и его не хватило бы насытиться даже одному чунгу.

Близнецы тоже привыкли к маленькому ла-и и перестали кричать и прогонять его, да и маленький ла-и привык к чунгам и уже не торопился скрыться при их появлении. Правда, когда они появлялись, он убегал, но прежде чем нырнуть в кусты останавливался, оборачивался и, насторожившись, подстерегал каждое их движение. Ушки у него торчали, глазки живо блестели, а влажный носик так и шевелился.

Однажды, когда группа Смелого собралась в пещере, а белое светило опускалось над лесом, снаружи послышался задыхающийся, испуганный, прерывистый визг. Безволосый и Молодая пома, сидевшие у самого входа, быстро вскочили и выглянули. Они увидели, что маленький ла-и, прижав ушки, изо всех сил мчится сквозь кусты прямо к пещере, а за ним стремительно гонится крупный рыжий и-вод.

Маленький ла-и, в ужасе от того, что и-вод настигнет его и растерзает своими длинными, острыми зубами, жалобно визжал. Либо он не понимал, что налетит здесь на взрослых чунгов, либо бежал к ним, чтобы найти защиту, чунги не знали. Не знали они также, что и-вод, увлеченный погоней за маленьким ла-и, тоже не видит их, так как они сидели близ входа и в темноте их трудно было заметить. Молодая пома понимала жалобу и отчаяние в визге ла-и. Вместе с тем в ней поднялось враждебное чувство к этому крупному рыжему хищнику, который наверняка съел не одного детеныша и не одного старого, больного взрослого чунга. Она взъерошилась, а вместе с ней взъерошились и другие чунги, растопыривая пальцы. Взрослый, сильный чунг вполне может задушить взрослого, сильного и-вода, может разорвать ему челюсти, переломить спину или просто удавить, крепко схватив за горло. Нужно только схватить его быстро и стремительно, точно и уверенно, пока он не успел впиться зубами в грудь.

До входа в пещеру оставалось еще несколько прыжков, и это расстояние ла-и пробежал так быстро, что лапок у него просто не было видно. А и-вод, позабыв обо всем, кроме убегающего ла-и, настиг его как раз перед входом. И все вообще произошло так быстро, что не успели чунги вскочить и зареветь, как и-вод сделал последний прыжок и набросился на ла-и.

Маленький ла-и дико взвизгнул, мгновенно упал на спину и попытался обороняться. Но хищнику это только помогло, он перегрыз ему переднюю лапу и был готов перегрызть горло. Однако Молодая пома, находившаяся к борющимся ближе всех, опередила его. Она подскочила к ним, схватила и-вода за шею и с диким, яростным ревом ударила о скалу. Хищник вытянулся на земле и задрыгал задними лапами.

Тогда другие чунги кинулись и стали рвать его еще живого, а маленький ла-и, на которого никто не обращал внимания, прополз у них под ногами и вполз в пещеру. Но, еще не добравшись до ее середины, тяжело израненный, с перекушенной передней лапой, обессиленный потерей крови и страшной болью, он вытянулся и начал дрожать и скулить.

В сознании у всех чунгов наметилось различие между теми животными, которые питались мясом убитых, и теми, которые питались травой и листьями. К первым чунги питали отвращение в силу какого-то первичного, неосознанного инстинкта, и вид и присутствие любого из этих зверей внушали им злобу и яростное возбуждение. Нередко в них просыпался и страх: припоминались случаи, когда тот или другой чунг сам становился их жертвой. Поэтому, когда они начали употреблять в пищу мясо и им выпадал счастливый случай, они всегда убивали такого зверя со свирепой радостью, словно мстя ему за съеденных чунгов.