Ами? Ты же будешь себя ненавидеть!
«Просто не лезь», ─ буквально отпихнули меня, и всем тем, что происходило дальше, я наслаждалась со зрительских мест.
Словно со стороны смотрела на то, как приблизилась, позволяя ещё раз пристально рассмотреть меня и коснуться. Смотрела, как его пальцы ласкали соски, спускаясь ниже; разглядывала его сосредоточенное выражение лица, пока сама сгорала от жажды снова впиться жёсткие губы, снова почувствовать его в себе, чтобы заставил забыть о том, что я испытала сегодня.
─ Повернись ко мне и опустись на четвереньки, ─ донеслось, будто сквозь вату, но я была послушной куклой.
Сделала то, что сказал хозяин, ощущая свою уязвимость от его блуждающего взгляда, и не способна была сопротивляться. Он по-прежнему сидел на бортике и пристально разглядывал меня, когда я умирала от непрошенного желания, разрывающего тело, а почуяв, что я на пределе, резко дёрнул меня на себя.
Мои ноги оказались на его бёдрах широко расставленными, руками я вынуждена была упереться в пол, и эта поза, в любое другое время унизившая бы меня, сейчас заставляла воображение разыграться не на шутку. Я могла только представить, что он видел, и от этого становилась такой влажной, что ощущала, как капля за каплей по моим бёдрам стекало моё собственное желание.
─ Твой вкус сводит меня с ума, ─ прорычал Высший, умудрившись слизнуть одну из них, а потом проник языком прямо в пульсирующее лоно.
Это было слишком пронзительно, только тиски его рук не дали увернуться, вынуждая принимать эту беспощадную, лишающую последней воли ласку.
─ Так хорошо, Вишенка? Хочешь кончить от моего языка? ─ спросил, когда я стонала в голос. ─ Попроси меня… Скажи, что нуждаешься во мне!
И как у него сил хватало меня дразнить? Я же чувствовала, как его самого разрывало от нетерпения, а потому моя природная вредность просто не позволила мне умолять.
─ Немедленно! ─ выкрикнула, приближаясь к разрядке, и тело за моей спиной сперва замерло, а после я услышала грудной смех.
─ Ты невероятна, ─ ответил он, так и не дав мне то, о чём просила каждая клетка моего тела.
─ Издеваешься?!
Но Высший ничего не сказал на эту мою вспышку. Вместо этого подхватил, усадил к себе спиной, дразняще скользя вдоль моей изнывающей плоти и почти проникая внутрь, отчего я готова была лезть на стену, лишь бы получить разрядку.
─ Танцуй для меня, Вишенка, ─ шепнул на ухо, наконец, направляя себя в мою влажную глубину. ─ Двигайся, как тебе нравится…
Это было несложно, учитывая, что я уже сама насадилась на его твёрдость, а стоило опуститься до конца и почти выпустить его, остановиться уже не получалось. Несмотря на его размер, растягивающий меня, я быстро начала привыкать, не обращая внимания на лёгкий дискомфорт — он был необходим так же сильно, как пронзающее удовольствие, кипящее в крови.
Я взяла медленный темп, раскачиваясь, словно змея под завораживающую мелодию заклинателя, но нам обоим этого было недостаточно. Чересчур неторопливо, слишком мучительно и мало, так что уже через пару секунд император взял всё в свои руки. Ухватил под бёдрами, заставив откинуться на его влажную от пота грудь, и принялся вколачиваться в меня, как одержимый.
Это напоминало чистое безумие, где не было места ни моей гордости, ни его желанию что-то мне доказать, но больше в этом действе всё же было необъяснимой жажды обладания, и не только со стороны Высшего. Он вколачивался так, словно жаждал выбить из меня дух, а я срывала голос, не способная вытерпеть эти острые вспышки, зарождающиеся внизу живота, и на ощупь хватала его за мощную шею, царапаясь, как кошка.
─ Нравится быть моей шлюхой? ─ в особо яркий момент, когда я начала сжиматься на нём, спроси он, сам ухватив меня за горло, на котором я не чувствовала украшения. ─ Любишь, когда я внутри?
Он будто с ума сошёл, не замечая, как вокруг нас начала закручиваться тьма с той силой, с какой Высший двигался, но лёгкий страх, лишь по касательной зацепивший меня, исчез очень быстро.
─ Тебе это нравится так же сильно, крылатый, ─ не своим голосом ответила ему, пребывая в шоке от происходящего — неудивительно, что сама я во всём этом не участвовала. ─ Хватит мучать нас обоих…
Довод стонущей и изнывающей в его руках жертвы ему явно понравился, и с громоподобным рыком: «Моя!» он впился острыми зубами в нежное место между моей шеей и плечом, заставляя меня закричать и содрогнуться, прикусив его запястье.
Боль сделала этот финал ещё острее, насыщеннее, а я ощутила, как внутри всё обожгло его горячим семенем, и после уже не соображала, вымотанная подчистую. Лишь краем сознания отметила, как меня бережно подняли на руки, опуская в тёплую воду, а когда начала приходить в себя, стали возвращаться и образы всего того ужаса, которые мне пришлось пережить. И сотворить.
─ Всё хорошо. ─ Он опять тонко уловил этот момент и прижал меня к своей груди, где я и лежала. ─ Не думай об этом. Я обо всём позабочусь.
Сумасшествие от нашей близости отступило, возвращая мне с лихвой всё то, что я отбросила, а теперь было просто тошно от себя самой. И за то, как самозабвенно отдавалась ему, наплевав на всё, тоже.
─ Я… убила его, ─ прошептала, будто боясь, что меня кто-то услышит и осудит. ─ Я не имела на это права.
─ По законам моей страны преступников казнят очень жестоко. А он собирался не просто тебя похитить, Вишенка, ─ утешал император проходясь мокрыми пальцами по моей груди, торчащей из воды. ─ Прости, что
