И снова было проведено следствие, и снова экспертиза не сумела установить причину смерти. Вердикт «погиб от руки Божьей» оставил всем и каждому возможность строить свои собственные предположения. Мистер же Марен остался при убеждении, что юноша умер от испуга.
В доме у Старика Эккерта
Филип Эккерт много лет прожил в старом, облезлом деревянном доме, что стоял милях в трех от окраины вермонтского городка Мэрион. Полагаю, многие из тех, кто способен припомнить его – причем не с самой плохой стороны – еще здравствуют и знают кое-что о событиях, которые я намерен описать.
Старик Эккерт, как все его называли, жил один и общительностью не отличался. Сам он, насколько мне известно, никому о себе не рассказывал, так что никто из соседей ничего не знал ни о его прошлом, ни о его родственниках, если они у него были вообще. Манеры у него были вполне приемлемые, то же можно было сказать и о его речи, но излишних любопытствований он как-то сумел избежать. Избежал он и сплетен, которыми любопытные обычно мстят нелюдимам. Насколько мне известно, в Марионе мистера Эккерта не считали ни раскаявшимся душегубом, ни пиратом испанских морей на покое. Средства для жизни ему давала маленькая и не шибко плодородная ферма.
Однажды он исчез, и соседи, сколько ни искали, так и не смогли выяснить, куда он подевался и почему. Ничто не говорило, что Эккерт вдруг собрался и куда-то уехал; все в доме выглядело так, как он мог бы оставить, отправившись, скажем, за водой к роднику. Обо всем этом судачили в тех местах еще с месяц, а потом Старик Эккерт сделался одним из персонажей тамошнего фольклора. Я не знаю в точности, как решено было поступить с его собственностью, но уверен, что все сделали согласно закону. Когда я услышал эту историю – а было это лет двадцать назад, – дом еще стоял, пустой и вконец обветшалый.
Конечно, вскоре молва населила заброшенный дом призраками. Не было недостатка в повествованиях о мерцающих огоньках, печальных звуках и прочих таинственных явлениях. Наконец, лет через пять после исчезновения Эккерта, толки о сверхъестественном так распространились, а некоторые свидетельства показались столь важными, что многие влиятельные граждане Мэриона сочли необходимым выяснить все доподлинно и решили, что для этого нескольким мужчинам следует провести в доме ночь или две. Добровольцами в эту экспедицию вызвались аптекарь Джон Холкомб, Уилсон Мерле, адвокат, и Эндрюс С. Палмер, учитель местной школы, все люди влиятельные и уважаемые. Они договорились встретиться в доме Холкомба в восемь вечера и отправиться к месту бдения, где, по зимнему времени, уже будут припасены дрова и прочее, что нужно, чтобы не испытывать неудобств.
Но Палмер к условленному времени не пришел, и остальные двое, подождав еще полчаса, отправились к дому Эккерта без него. Они устроились в креслах перед камином – другого освещения не было – и стали ждать. Еще раньше они условились говорить как можно меньше и даже не возобновили обмен мнениями по поводу отступника Палмера, которого по пути склоняли на все лады.
Первый час, или около того, прошел без происшествий, а потом до них донесся – можете себе представить, что они при этом почувствовали, – скрип открывающейся двери черного хода, а потом – чьи-то шаги в соседней комнате. Холкомб и Мерле вскочили на ноги, готовые к чему угодно. Но все стихло, и ни один из них не мог потом сказать, сколько времени длилась эта тишина. Наконец дверь меж комнатами распахнулась, и вошел человек.
Это был Палмер, мертвенно бледный, будто от сильного волнения – впрочем, увидев его, Холкомб и Мерле тоже побледнели. Вел он себя странно: на них почти не взглянул, ни словом не ответил на их приветствия. Освещенный неверным светом камина, он пересек комнату, распахнул парадную дверь и вышел в темноту.
Наверное, оба тогда подумали, что Палмер не в себе от ужаса: в задней комнате он что-то увидел, услышал или вообразил, и это его потрясло до глубины души. Движимые самыми дружескими чувствами, оба выбежали за ним. Но ни один из них, ни кто-либо другой никогда больше не видел Эндрюса Палмера и не слышал о нем ничего!
Наутро удалось выяснить не так уж много. Пока Холкомб и Мерле дежурили в «доме с привидениями», прошел обильный снегопад, и поверх старого снега выпало несколько дюймов нового.
На нем видны были следы Палмера, идущие от его дома в городке к черному ходу дома Эккерта. Но у парадной двери были только следы Холкомба и Мерле, а те клялись, что Палмер вышел первым. Вышел – и пропал так же навсегда и бесследно, как раньше Старик Эккерт. Кстати, издатель местной газеты несколько выспренне написал по этому поводу, что Эккерт, мол, «простер руку и увлек».
Дом призрака
Милях в двадцати к северу от Манчестера, что в восточной части штата Кентукки, у дороги, ведущей в Бунвилл, стоял некогда деревянный плантаторский дом, отличавшийся от большинства окрестных зданий добротностью постройки. В 1863 году он сгорел – наверное, по неосторожности солдат, отставших от колонны генерала Джорджа У. Моргана, которую войска генерала Кирби Смита гнали от Камберленда к реке Огайо. А до тех пор он года четыре, а то и все пять, простоял в запустении. Поля вокруг него поросли ежевикой, заборы покосились. Несколько негритянских хибар и все надворные постройки были заброшены и разграблены. Для окрестных негров и белого отребья как само здание, так и забор вокруг него превратились в неиссякаемый источник топлива, которым они и пользовались без зазрения совести вполне открыто и при свете дня. Оно и понятно: после захода солнца никто, кроме, разве что, чужаков, носа в эти места не совал.
Его прозвали Дом Призрака. В том, что он населен злыми духами – видимыми, слышимыми и довольно деятельными, – в округе сомневались не более, чем в том, что слышали по воскресеньям от проповедника. Узнать же мнение его владельца по этому поводу не представлялось возможным: и сам он, и все его семейство бесследно исчезли в одну злую ночь, и с тех пор никто о них не слышал. При этом все – и домашняя утварь, и одежда, и съестные припасы, и лошади в стойлах, и коровы на пастбище, и негры в лачугах – осталось на своих местах; ничего не пропало, кроме мужчины, женщины, трех девочек, мальчика и младенца! Не так уж и удивительно, что за плантацией, где семеро человек вдруг разом сгинули, укрепилась дурная слава.
Однажды вечером в июне 1859 года, два жителя Франкфорта – полковник Дж. К. Макардл, адвокат, и судья Майрон Вей из милиции штата – ехали из Бунвилла в Манчестер. Дела у них там были столь важные и спешные, что они решили продолжать путь несмотря на темноту и рокот приближающейся грозы, которая и обрушилась на них, когда они проезжали мимо Дома Призрака. Молнии вспыхивали то и дело, так что они легко нашли и ворота, и навес, под которым привязали своих лошадей. Потом они под проливным дождем обежали дом, торкаясь во все его двери, но безуспешно. Почти оглохшие от непрерывного грома, они в конце концов отыскали незапертую дверь. Оба без церемоний ввалились в дом и закрыли дверь за собой. И сразу же очутились во тьме и тишине. Ни в темных окнах, ни в щелях не было ни отблеска от молний, снаружи не доносилось даже отзвуков оглушительного грома. Казалось, оба они вдруг ослепли и оглохли, а Макардл позже говорил, что на какое-то мгновенье поверил в то, что в тот момент, когда они переступали порог, их убило молнией. О дальнейших их приключениях можно узнать из собственных слов полковника, напечатанных во франкфортском «Адвокате» 6-го августа 1876 года:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
