На центральной площади было пусто. Робин огляделся, пытаясь понять, куда подевались отряды Хонды и Тевтона, но тщетно: они пропали бесследно. Из-за угла показалась пять нуров, подгоняемых младшим атоном. Завидев цель, вождь заорал:
– Бей!
Выставив пику, он помчался на врага. Монстров смели одним ударом, а в конце этой улицы Робин заметил других единорогов и поспешил туда. Это оказался отряд Хонды; они выходили из ворот городского храма, оставив там одни трупы.
– Где Тевтон?
– Пошел к загонам нуров, – ответил Хонда. – Как обстановка?
– Норма! Мы им здорово навешали, остатки рассеялись по городу.
– Надо их громить, пока не объединились!
– Это нам не грозит, они бегут без оглядки. Но крыс не стоит зажимать в углу, а то начнут кусаться. Мчись к северным воротам, оттуда уже наверняка все разбежались. Если нет, то захвати их. Отряд выведешь из города, спрячешь так, чтобы со стен не видели. Туда потянуться разбитые отряды стражников, давай им отойти подальше и уничтожай. Всё понял?
– Не дурной!
– Давай, поспеши!
Организованное сопротивление защитников на южной стене закончилось. Атакующие не знали, что случайным выстрелом баллисты в начале штурма оторвало голову старшему офицеру городского храма. Он был назначен Линном руководить сопротивлением, поскольку настоятель должен был сражаться в верхнем срезе мира. Многие толковые командиры погибли на стене, сметённые картечью и стрелами, вырезанные тяжёлой пехотой Пересвета. Оставшись без командования, солдаты растворились в городских переулках, стараясь прорваться к северным воротам, за которыми их окончательно громил Хонда. Несколько организованных групп, от избытка глупости или отчаяния, бросались в атаки, однажды даже прилично потрепали велитов. Большую проблему представляли нуры. Монстры остались без поводырей, взбесились от ран и вида крови; они нападали на всех подряд, не делая разницы между солдатами и простыми горожанами. К счастью, чудовища действовали в одиночку, и уничтожать их было довольно просто.
Сказалась малочисленность небольшой армии Ноттингема. В большом городе она просто растворилась. Нынешнее население Кораллиума достигало более тридцати тысяч человек; кроме того, здесь было много кварталов, состоявших из величественных руин древности. Чтобы прочесать этот лабиринт, тысячи солдат было маловато. Робин не стал впускать в город ополченцев: он справедливо полагал, что недисциплинированная толпа немедленно приступит к грабежам, а этого он позволить не мог. Ноттингемцы пришли сюда надолго и не собирались портить отношения с мирным населением. Впрочем, храмовую казну, драгоценности и самое ценное имущество солдаты вывезли в лагерь, атонам это добро уже ни к чему.
На ночь солдаты укрепились тремя отрядами – у обоих ворот и на центральной площади, с рассветом они продолжили прочёсывание города. Однако результатов оно не было. Пользуясь темнотой, уцелевшие защитники выбрались за стены, а нуры, которые и не думали скрываться, были уничтожены ещё вчера. К обеду Робин пришёл к выводу, что военные действия можно прекращать. Он послал вестовых к всадникам, приказывая собраться на центральной площади. Пехота вернулась в лагерь через южные ворота. Несколько десятков глашатаев промчались по улицам, призывая прячущихся горожан идти на площадь, где будет решаться судьба Кораллиума.
Робин направился туда же, он должен был произнести перед жителями речь. Его догнал Тевтон и сообщил:
– Группа ополченцев пробралась в город через проломы стен.
– Грабят?
– Уже нет, мои ребята их схватили.
– Сильно набедокурили?
– По мелочам. Пару домов разграбили, несколько девок обидели.
– Повесить!
– Как повесить? – опешил Тевтон.
– За шею, – равнодушно ответил Робин.
– Ты чего? Это же наши люди!
– Они нарушили мой приказ без уважительной причины.
– Их там больше десятка.
– Неужели в городе не найдётся столько верёвок?
– Оно, конечно, найдётся, только с деревней, откуда они пришли, у нас потом испортятся отношения.
– Нам важнее не испортить отношения с этим городом, чем с какой-то вонючей деревней, мужчины которой не могут выполнить простейший приказ. Впрочем, пусть казнят только половину, остальные должны уяснить, что помилованы только в честь торжеств по поводу большой победы. Понял?
– Да. А где их вешать?
– Не знаю. Можно прямо на воротах.
– Так их смели наши маги, вместе с башней.
– Северные остались целыми, пусть там и висят.
– Там все не поместятся, – засомневался Тевтон, – проём узкий.
– Слушай, может, мне ещё объяснять, какой узел делать? Пусть их повесят где угодно, хоть в сортире, но через час они должны сушиться.
– Ладно, всё понял. Я Пересвета предупрежу, если ополченцы в лагере заволнуются, он их быстро успокоит.
– Давай. И быстрее возвращайся в центр.
На главной городской площади собралось около пятисот горожан – ничтожная часть населения Кораллиума; остальные прийти побоялись. Но Робина это не особо огорчило – свидетели быстро донесут остальным услышанное. Вождь надеялся, что они уже знают о том, что случилось с мародёрами, а если нет, то узнают новости в скором времени. Такой поступок захватчиков ещё более придаст вес словам вождя.
В центре площади стоял невысокий помост. Назначения его Робин не знал, но подозревал, что здесь проводили публичные казни. Это его не смутило. Не покидая седла, он направил Ромфаниума на помост и замер, возвышаясь над толпой. Выждав, когда все головы повернулись в его сторону, он заговорил:
– Меня зовут Робин Игнатов, я вождь Ноттингема. Мы захватили ваш город, многие из вас при этом пострадали, потеряв имущество или жизни. Ничего не поделаешь, на войне без жертв не обойтись, но мы приложили все усилия, чтобы уменьшить вред. Кораллиум лишился многих стен и башен, но жилые кварталы почти не тронуты. Больше всего вы потерпели от нуров, но тут нет моей вины, не я привёл сюда этих тварей.
Жители слушали молча, никто даже не шептался. Робин продолжал говорить тем же громким, но одновременно странно спокойным голосом, который действовал магически на самых отъявленных городских смутьянов.
– Мы не станем грабить ваш город, я обещаю вам неприкосновенность. Есть такие, кто в этом сомневается?
Из задних рядов послышался визгливый крик:
– Ваши солдаты жестоко убили Риган Лер Ганура, разграбили его дом, изнасиловали жён и дочерей!
– Виновные наказаны, – ответил Робин, – они повешены на северных воротах. Можете сходить туда и убедиться. Семья Ригана получит щедрую компенсацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
