Гоголь – М. А. Максимовичу, 22 янв. 1835 г., из Петербурга. Письма, I, 331.
Я теперь в таких хлопотах, что страшно и подумать. Кроме всего прочего, я стараюсь, чтобы через три недели вышло мое продолжение «Вечеров» («Миргород»).
Гоголь – М. П. Погодину, 31 генваря 1835 г., из Петербурга. Письма, I, 333.
(21 февр. 1835 г.) – Гоголь, Николай Васильевич. Ему теперь лет 28–29. Он занимает у нас (в университете) место адъюнкта по части истории; читает историю средних веков. Преподает ту же науку в женском Патриотическом институте. Сделался известен публике повестями под названием «Вечера на хуторе». Они замечательны по характеристическому, истинно малороссийскому очерку иных характеров и живому, иногда очень забавному рассказу… Талант его чисто теньеровский… Но там, где он переходит от материальной жизни к идеальной, он становится надутым и педантичным… Та же смесь малороссийского юмора и теньеровской материальности с напыщенностью существует в его характере. Он очень забавно рассказывает разные простонародные сцены из малороссийского быта или заимствованные из скандалезной хроники. Но лишь только начинает он трактовать о предметах возвышенных, его ум, чувство и язык утрачивают всякую оригинальность. Но он этого не замечает и метит прямо в гении.
Вот случай из его жизни, который должен был бы послужить ему уроком, если бы фантастическое самолюбие способно было принимать уроки. Пользуясь особым покровительством В. А. Жуковского, он захотел быть профессором. Жуковский возвысил его в глазах Уварова до того, что тот в самом деле поверил, будто из Гоголя выйдет прекрасный профессор истории, хотя в этом отношении он не представил ни одного опыта своих знаний и таланта. Ему предложено было место экстраординарного профессора истории в Киевском университете. Но Гоголь вообразил себе, что его гений дает ему право на высшие притязания, потребовал звания ординарного профессора и шесть тысяч рублей единовременно на уплату долгов. Молодой человек, хотя уже и с именем в литературе, но не имеющий никакого академического звания, ничем не доказавший ни познаний, ни способностей для кафедры – и какой кафедры университетской! – требует себе того, что сам Герен, должно полагать, попросил бы со скромностью. Это может делаться только в России, где протекция дает право на все. Однако ж министр отказал Гоголю. Затем, узнав, что у нас по кафедре истории нужен преподаватель, он начал искать этого места, требуя на этот раз, чтобы его сделали, по крайней мере, экстраординарным профессором. Признаюсь, и я подумал, что человек, который так в себе уверен, не испортит дела, и старался его сблизить с попечителем, даже хлопотал, чтобы его сделали экстраординарным профессором. Но нас не послушали и сделали его только адъюнктом.
Что же вышло? «Синица явилась зажечь море» – и только. Гоголь так дурно читает лекции в университете, что сделался посмешищем для студентов. Начальство боится, чтоб они не выкинули над ним какой-нибудь шалости, обыкновенной в таких случаях, но неприятной по последствиям. Надобно было приступить к решительной мере. Попечитель призвал его к себе и очень ласково объявил ему о неприятной молве, распространившейся о его лекциях. На минуту гордость его уступила место горькому сознанию своей неопытности и бессилия. Он был у меня и признался, что для университетских чтений надо больше опытности.
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Родство было такое: тетка Марии Ивановны Гоголь, Анна Матвеевна Косяровская, была замужем за братом Дмитрия Прокофьевича, Андреем Прокофьевичем Трощинским.
2
Сам Гоголь день своего рождения праздновал всегда 19 марта.
3
Григория Данилевского много упрекали за совершенно фантастические сведения, сообщенные им о детстве Гоголя. Навряд ли, однако, можно в этом упрекать его. Писал он со слов матери Гоголя, а Мария Ивановна была большая, до комизма, фантазерка и сына своего считала непревзойденным на земле гением. Она приписывала ему все новейшие изобретения и открытия: паровую машину, железные дороги и т. п. Естественно, что и молодые годы Гоголя окрасились в ее фантазии выходящего из ряда даровитостью.
4
Дядька, старик повар, которого отец Гоголя получил позволение держать при пансионе в Нежине в качестве служителя бесплатно.
5
В день святого Спиридона; но это была шутка, и именины Бороздина (его звали Николаем) приходились в другой день. В. И. Шенрок. Материалы, I, 87.
6
Эта песенка сочинена не Гоголем.
7
Эту картину показывали мне в Васильевке. Она писана клеевыми красками на загрунтованном красным грунтом холсте. Длиною в 11/2, а шириною в один аршин. Представляет она беседку над прудом посреди высоких дерев, между которыми одно с засохшими ветвями. Деревья, как видно, скопированы с чего-нибудь, а беседка сочинена вся или отчасти самим художником. Замечательны в ней решетчатые остроконечные окна. Подобные окна есть и теперь в Васильевке, в небольшом флигельке в саду. П. А. Кулиш, I, 22.
8
Здесь неточность: автор, вероятно, разумеет комедию отца Гоголя. Примеч. В. И. Шенрока.
9
Н. Я. Прокопович говорил мне, что у Гоголя скоро не стало терпения добиваться смысла в языке Шиллера, и что это было только минутное увлечение. П. А. Кулиш, I, 37.
10
Подробное изложение дела о вольнодумстве профессоров см. в статье Н. А. Лавровского «Гимназия высших наук кн. Безбородко». Гербель, 83—109.
11
С. Пономарев имел возможность ознакомиться с доставленным в редакцию «Киевской Старины» рукописным журналом: «“Метеор Литературы”. Январь 1826 г.». Журнал весь писан одною рукою, – по мнению Пономарева, «несомненно Гоголя». «Кулиш упоминает, что Гоголь издавал в гимназии журнал «Звезда», – замечает Пономарев. – Не тот ли это самый журнал? В названии его биографу легко было обмолвиться: «Метеор», «Звезда» несколько близки друг к другу и могли смешаться в памяти» (Киевская Старина, 1884, май, 143).
12
По-видимому, никакой дарственной записи Гоголь тогда не составил. Только летом 1829 года он выдал матери полную доверенность на управление его частью имения (см. ниже).
13
Нет, речь шла именно о золотухе и о сыпи на руках и на лице, – чего, по словам А. С. Данилевского, совсем не было. Примеч. В. И. Шенрока.
14
Ф. А. Витберг высказывает небезосновательную догадку, что под «вельможею» Гоголь разумеет здесь П. П. Свиньина, известного собирателя древностей и редкостей, издателя «Отечественных Записок», в которых в это время печаталась повесть Гоголя «Бисаврюк». См. Ист. Вестн., 1892, авг., 395.
15
Прочтите внимательно предисловие Рудого Панька к этой повести (в отдельном издании): Гоголь сам, в шутливом тоне, рассказывает историю этой переделки. П. Кулиш. Записки о жизни Гоголя, I, 86.
16
Потому, как объяснил нам В. П. Гаевский, что о встречается четыре раза в имени и фамилии автора: Николай Гоголь-Яновский. П. Кулиш, I, 88.
17
Употребленный здесь псевдоним «П. Глечик» (по объяснению В. П. Гаевского) имеет то основание, что в историческом романе, из которого напечатана глава в «Северных Цветах», одно из действующих лиц – миргородский полковник Глечик. П. Кулиш, I, 89.
18
В каждом номере тогдашних «Московских Ведомостей» печаталось «Известие о приехавших в сию Столицу и выехавших из оной осьми классов особах», – начиная с полных генералов и действительных тайных советников, кончая майорами и коллежскими асессорами. Мы пересмотрели газету за весь 1832 год и не нашли там имени Гоголя или Яновского. Отметим для курьеза, что в одном из номеров отмечен приехавшим «коллежский асессор Ковалев» (так называется герой гоголевской повести «Нос»).
19
Очевидно: «побил». Шенрок почему-то это слово счел нужным заменить точками.
20
В Патриотический институт принимались только дочери военных.
21
Речь идет о статье Гоголя «План преподавания всеобщей истории», которую он решил написать для ознакомления министра Уварова с характером своих исторических работ. В «Арабесках» статья эта помечена у Гоголя 1832 годом, но Н. С. Тихонравов доказал, что писана она в декабре 1833 г. (Соч. Гоголя, изд. 10-е, V, 567). Уваров одобрил статью Гоголя, и она была напечатана в февральской книге «Журнала Министерства Народного Просвещения» за 1834 г.
