Читаем без скачивания Желание верить (сборник) - Виталий Вавикин

6

Несколько секунд свободного падения, затем воздушные потоки подхватили его, бросили в небо. Дэрил закричал, закрутился в пустоте, вспомнил, что нужно раскрыть крылья.

Мир замер. Мир далеко внизу. И воздух. Воздух стал другом, братом. Дэрил парил высоко в небе, не веря, что это не сон.

7

Страх.

«А что будет дальше, когда свобода перестанет пьянить?» – спросил себя Дэрил. Он нашел себе приют в одной из заброшенных башен на окраине города, рядом с расколотым колоколом. Голуби, которые жили рядом с ним, не боялись его, а наоборот, считали одним из них. Несколько раз Дэрил пытался спугнуть их, показать, что они не друзья, но затем смирился. Птицы снова уселись рядом с ним. «А может быть есть еще такие, как я?» – подумал Дэрил, потратил пару месяцев на поиски, стараясь держаться больших городов, потому что на пересеченной местности его дважды чуть не пристрелили, приняв за птицу. «Да я и есть птица», – наконец-то признался Дэрил, поднялся так высоко в небо, как только мог, сложил крылья и полетел вниз. Прочь от одиночества. Прочь от печали. Прочь от собственной мечты, которая не принесла ни удовлетворения, ни радости.

8

Крылья открылись непроизвольно, спасая жизнь. «Наверное, инстинкт», – подумал Дэрил и тут же ужаснулся, что скоро окончательно утратит свою человечность, станет мыслить, как птица, жить, как птица… «Да я и так уже живу, как птица», – решил Дэрил и поплелся к уходившему далеко в море причалу. «Если воздух не может убить, то уж вода просто обязана», – думал Дэрил, вглядываясь в черную гладь, на которой рябило звездное небо. «Вот и все. Вот и все мечты. Еще один шаг».

9

Дэрил услышал всплеск воды и спешно отпрянул назад. Гигантская рыба вынырнула, замерла на поверхности воды, наблюдая за ним желтыми глазами на своей плоской голове.

– Райана? – растерянно спросил Дэрил, разглядев яркую татуировку на спине рыбы-женщины. Она рассмеялась. – Так ты тоже… – Дэрил не нашел, что сказать еще.

Райана выбралась на причал, села, свесив в воду деформированные в рыбьи хвосты ноги.

– Я красивая? – спросила она Дэрила. Он окинул ее растерянным взглядом, пожал плечами.

– Ты тоже не очень, – согласно кивнула она. – Это, наверно, потому что мы с тобой слишком разные.

Райана ударила хвостом по воде. На причал выпрыгнула еще одна тварь, похожая на человека. Дэрил присмотрелся. Да это и был человек. Когда-то был. Но сейчас…

– Это Скай Грир, – представила незнакомца Райана. – Говорит, что был одним из первых, кто стал превращаться.

Тварь протянула Дэрилу слизкую клешню, потянулась к его белому крылу. Дэрил попятился.

– Ты чего? – растерялся Григ. – Не нравлюсь?

Дэрил отошел еще дальше, качнул головой. Слизкая клешня снова щелкнула. Райана звонко рассмеялась. Дэрил взмахнул несколько раз крыльями и поднялся высоко в небо. В спасительное небо.

История сорок четвертая (Пытка)

– Вместо того чтобы думать о том, что можешь иметь, лучше думай о том, что ты все еще можешь потерять, – услышал Рид Скарсгард голос из темноты, присмотрелся.

Силуэт. Темный силуэт. Прямо там – в углу, за мольбертом, на котором незаконченный холст. Холст, за который уже заплачено наперед.

– Ты понял меня? – спросил его силуэт. Рид тряхнул головой, решив, что у него начались галлюцинации. Сколько дней он уже не спал? Четыре? Пять? Но эта чертова картина! Все эти чертовы картины! – Чертов Боттичелли, – подметил силуэт в темноте.

– Это уж точно! – подхватил Рид, вздрогнул.

Дисплей компьютера заморгал. Утерянная картина великого мастера задрожала. Да и не картина, а так, лишь блеклый образ, на который даже смотреть страшно – рассыплется.

– Но имя творит чудеса, – подметил образ за мольбертом. Рид кивнул. Вспомнил долгий конкурс, который ему пришлось пройти, чтобы получить право на реконструкцию. – На полное переиздание, – уточнил силуэт. Рид снова кивнул. Восстанавливать действительно было нечего. Особенно если брать эту картину. Предыдущие две были лишь при смерти, в агонии, но эта… эта уже разлагалась. – Ты ведь знаешь, что оживить ее все равно не удастся.

– Знаю, – признался Рид, бросил короткий взгляд на мольберт.

– И эта картина – твоя. Ты сделал ее. Ты ее создатель. Не Боттичелли.

– Она еще не закончена. – Рид подошел чуть ближе. Тень за мольбертом сгустилась, но он так и не смог разглядеть лицо незнакомца. – К тому же есть еще три.

– Они не твои.

– И эта не моя. – Рид закрыл глаза, стараясь не смотреть на мольберт, не думать о нем, не вспоминать. – Завтра я отдам ее, и все закончится.

– Нет, не закончится. Ты ведь не забудешь ее. Никогда. Она будет сниться тебе. Будет приходить в воспоминаниях.

– Я получу за работу достаточно, чтобы заставить себя не думать об этом.

– Вот как? – издевательски спросил его незнакомец.

Монитор компьютера снова мигнул несколько раз и погас. Темнота окутала помещение. В нос ударил запах сырости, плесени. Звякнули цепи. Рид вздрогнул, почувствовав, что не может пошевелиться. Спина изогнулась на колесе для пыток, руки и ноги в оковах вытянулись. Вспыхнули факелы. В жаровне, словно глаза ада, засветились красные угли.

– И о чем ты думаешь сейчас? – спросил Рида незнакомец. Он повернул колесо, сильнее натянулись цепи. Кандалы содрали кожу с рук и ног. Рид закричал. – Ну, же. Попытайся представить все, что получишь за эту картину, – посоветовал ему незнакомец. – Может быть, и боли станет меньше.

Цепи снова натянулись. Одежда разорвалась на груди. Незнакомец достал из жаровни пару красных камней, положил их Риду на грудь. Крик застрял в горле. Запахло горелой плотью.

– Ну, давай же. Представляй все, что получишь, – велел незнакомец.

Снова зазвенели цепи. Рид подчинился, попытался вспомнить сумму договора на реставрационные работы, затем свои планы. Планы, которые теперь уже могут никогда не сбыться. Сначала это были просто фантазии: хорошие и плохие, низменные и возвышенные…, затем пришли воспоминания. Люди, которых он когда-то любил, родители, детство… Но везде была боль. Безжалостная, безразличная. Боль, которая крупица за крупицей забирала его жизнь, капля за каплей. Боль, которая шептала: «Ты скоро умрешь, художник. Ты скоро умрешь…». И Рид верил ей.

– Так чья эта картина? – спросил его незнакомец откуда-то издалека, решив, что сопротивление сломлено.

– Боттичелли, – прохрипел Рид, ведомый уже не дарами, которые ждали его по окончании работы, а страхом смерти, потому что сомнений не было – стоит ему признаться и незнакомец заберет его жизнь.

– Верно, но боль уйдет, – пообещал ему кто-то и воткнул под ребра раскаленный клинок. Не так глубоко, чтобы убить, но достаточно, чтобы причинить нестерпимую боль.