взгляду, каким советник награждал Эмриса, у них было довольно долгое знакомство.
— Милорду Эмрису был пожалован титул барона Редвуда за его находчивость и смелость в деле, угодном нашему императору. — Идель не выказывала и тени неуверенности. — Его прошлое меня не интересует.
— Вы же понимаете, — зашипел советник, выйдя из-за спины дожа и уперевшись руками в стол. — Вы сейчас на нашей земле, и нам ничего не стоит изъять этот вексель любыми…
— Вы угрожаете? — Вопрос звучал до того безмятежно, словно она интересовалась по чем нынче на рынке корзина ромашек. И, не получив ответ, Идель продолжила: — Весьма опрометчиво с вашей стороны. Ведь кто, как не вы, должны помнить, что прежде, чем стать бароном, Эмрис Железный был капитаном «Железных Братьев», и наверняка знаете, на что он способен. Не говоря о том, что я была бы последней дурой, если бы явилась сюда, не имея свидетелей, способных подтвердить наличие у меня итторийского векселя.
Эмрис опытным глазом просек во взгляде Рейберта предельную концентрацию. Если вдруг что, мечи оголятся в секунду. Это немного сориентировало Железного: по крайней мере, стало ясно, что делать ему самому.
— Применять ко мне «любые методы», как вы изволили выразиться, тоже опрометчиво. Я все же сестра императора. Мало ли, вдруг я для него что-то значу?
— Ваша заносчивость… — Один из советников очевидно выходил из себя. Другой, напротив, все больше приобретал хладнокровный, как у Идель вид.
— Милорд, — обратилась эрцгерцогиня непосредственно к дожу. — Правитель города — вы. Если старая гвардия помощников желает сохранить место, которое они занимали при вашем отце и для этого по какой-то причине дает вам советы, способные привести к конфликту, не стоит ли усомниться в их компетентности? Быть может, именно они когда-то насоветовали прошлому дожу взять у Патьедо заем с процентами под вексель?
Идель не стала дожидаться ответа. Опять нарочно, определил Эмрис.
— Я не буду ни на чем настаивать, дож. — Леди вывела вбок руку в требовании, чтобы ей помогли подняться. — Подумайте над моим предложением до завтра. Если вы сочтете сделку для себя слишком убыточной, я, разумеется, найду другого купца как на сукно, так и на ваш вексель.
Эмрис тряхнул головой — надо подать руку! Но Рейберт сориентировался быстрее, и уже поддерживал Идель. Было в этом жесте что-то настолько привычное, настолько будничное, что Эмрис понял: Рейберт проводит с эрцгерцогиней куда больше времени, чем даже ее муж. На память пришел банкет в честь самого Железного. Поведение Идель и Рейберта в тот вечер лишь служило дополнительным доказательством правоты барона.
Интересно, она изменяет одному блондину с другим? Вот, собственно, с этим?
Дож на последних словах леди подскочил. Чуть подался вперед и навис над столом.
— Если будете готовы продолжить разговор, — как ни в чем не бывало добавила Идель, — пошлите гонца в гостиницу «Невероятная котлета». Я остановилась там. — Она слегка наклонила голову и отвернулась до того, как дож успел заспорить. Ульдред и Дарет, неотступные стражи, тут же сомкнулись за женской спиной. И Эмрис не нашел ничего лучше, кроме как на пару с Крейгом, которого единственно взял с собой в числе прочей охраны, поступить так же.
Жаль, конечно, что в кабинеты для переговоров и заключения торговых соглашений нельзя затащить целый вооруженный отряд. Глядишь, эти мужики были бы повежливей.
Деорсийцы двигались по коридорам, устланным дорожками из синего войлока, в молчании. Эмрис подмечал в углах стойки с доспехами — в основном, красивыми, а не практичными. Раньше их тут не было.
Лошади на улице уже ждали.
Иттория была застроена светлее столицы Деорсы: песчаник и высокое заморское солнце превращали город в своеобразный подсолнух. В торговом квартале густо пахло зноем, специями и сладостями, маслами и травами. Дневная духота вкупе с обильными разговорами на всеобщем наречии, но со специфичным, покатым выговором, действовали раздражающе. Еще в бытность наемником здесь Эмрис страшно не любил итторийский полдень и итторийский рынок. Особенно — после тяжелой работенки.
Однако Идель это все будто не занимало. Только когда они достигли прохладного полумрака арендованного убежища, Железный приметил, как опустились черты ее лица. Эрцгерцогиня устала. Она выдавила из себя положенную вежливую улыбку на приветствие хозяина гостиницы — двухэтажного, добротно сработанного сооружения, которое передавалась в семье радушного усача не одно поколение. Затем поманила Рейберта пальцем и направилась вверх по лестнице. Эмрис огляделся, жестом отрядил Крейга рассказывать остальным, что происходит, а сам направился в нужник. Всю дорогу мечтал.
Глава 15
Эмрис продрал глаза спустя два часа. Встать ради переговоров пришлось ни свет, ни заря, так что по возвращению Железный ненадолго прилег. Сел на кровати, осмотрелся. Обычная утлая комнатенка, даже воды нет. Надо спуститься, попросить попить да умыться. И еще раз попить. Иттория находилась южнее Патьедо и, откровенно, по погоде это сильно чувствовалось.
Оставив в стороне броню, мужчина широко, по-львиному зевнул, несколько раз шлепнул себя по щекам. Не утруждаясь надеванием чего-то кроме штанов, Железный все же сунул ноги в сапоги, запихал по кинжалу за голенища и открыл дверь спальни.
И еще до того, как выглянул в коридор, услышал голоса. Женский был сух и тих:
— Будьте готовы этой ночью, Рейберт.
— Как скажете, миледи.
— Сообщите барону, когда проснется, все, что следует знать. Полагаю, он не откажет в помощи.
Услышав, что речь о нем, Эмрис тут же выскочил в поле видимости, на ходу рукой приглаживая растрепанные волосы.
— Разумеется, ваша светлость. Скажит… — Он осекся, когда взгляд сам собой скользнул по фигуре женщины. Идель стояла лишь в нижней льняной безрукавке, заправленной в походные штаны. Небольшой треугольный разрез слегка приоткрывал все то, что обычно Идель прятала в платьях.
Эмрис замешкался. Надо было заставить себя что-то сказать, продолжить мысль, но он безотрывно смотрел на белоснежную, как лилии, кожу. Когда вышел уже всякий срок (и Рейберт даже по случаю кашлянул, напоминая об этом), Железный отодрал взгляд от женских шеи и груди, уставился леди в лицо. И едва не присвистнул: Идель сама во всю на него таращилась! То-то не она осадила его за такой примитивно выраженный интерес, а Рейберт! Наверное, никогда не видела татуировки, как у него, подумал Железный, не без удовольствия отмечая, как взор эрцгерцогини скользит по витиеватым узорам, украшавшим его от ключиц до запястий.
Эмрис казался… смешным, улыбнулась Идель про себя. Впервые Идель видела его с несобранными в крохотный хвостик волосами, чуть помятым, растрепанным и, в целом, похожим, на доброго дворового пса. И даже два белесых диагональных росчерка на лице не добавляли мужчине внушительности.
А вот дальше… Крепкий, с
