него, пожилого, с больной правой почкой, ее вполне сможет увести мужчина с крепкой печенью.
Танечка сегодня-то хороша — а завтра? Она постарше и болезненнее. Того гляди ему самому придется дежурить рядом. Конечно, она любит его, и характер чудесный, но не это главное.
После недельного зондирования разных вариантов Гаврилов остановился на своей бывшей соученице Зосе. Все сходилось к тому, что Зося в решительный момент будет со стаканом воды на месте. И не слишком привлекательна, и здоровье на редкость, и отчаянная домоседка. Ее уж никто не уведет: просто из квартиры не вызовет.
Итак, Зося. Сомнений нет! Верняк! Гаврилов сделал предложение, добился согласия и сочетался законным браком.
Цепи Гименея оказались тяжелыми и со многими заусенцами. Его холостяцкая квартира преобразилась. Пустые светлые комнаты наполнились приданым суженой: диванчиками, сервантами, шкафами, скульптурка-ми (белыми слониками, серыми носорогами и желтыми цыплятами). Старые, пыльные ковры забрались на стены. Кухню заполонили кастрюли, кастрюльки, дуршлаги, противни, ухваты, чайники, чайнички, сковородки. Горы немытой посуды забаррикадировали умывальник. Несвежее белье навечно улеглось мокнуть в ванну. Появился стойкий запах скисшего борща, подгоревшей каши и выкипевшего супа.
Вместе с Зосей к Гаврилову перебрались подслеповатая сестра ее бабушки, две сонные болонки, Тяпа и Ляпа, ленивый кот Марципан. Гаврилов вздрагивал от омерзения, когда болонки лизали его руки или, не дай бог, нос, когда зазевается.
Он титанически нес свой крест. Конечная цель — стакан воды в трудную минуту — оправдывала каждодневный кошмар. Он ласково улыбался бабушке, мотал ей клубки шерсти, убирал, обтирал, стирал и кормил ее, а также Тяпу, Ляпу, Марципана, мылся сам не в ванной, а на лестнице, поливая себя из кружки, питался килькой в томатном соусе. Он научился в хаосе вещей находить свободное местечко и чистый участок стола. Не мог он только преодолеть свой ужас перед увеличивающимися объемами супруги. С каждым днем она раздавалась, как воздушный шар братьев Монгольфье. И раздражала ее страсть к очеркам о современной семье. Зося периодически орошала газетные страницы горькими слезами, и тогда Гаврилову казалось, что у них в спальне ухает паровая баба.
Так, съежившись, жил Гаврилов. И дожил до немощи и болезни. Бедный Гаврилов лежал в постели, обложенный подушками, и таял на глазах. Он угасал, но, к своему удивлению, не ощущал страха. Наоборот. «Отмучился, — спокойно думал он. — Все. Хана!» Никогда он не услышит визга потомков Тяпы-Ляпы, не увидит громадную, в пять рекламных тумб спину жены, не отравит организм кухонными запахами, и паровой молот больше не заколотит по мозгам стотонным грузом.
Умиротворенная улыбка коснулась его губ. Ему хотелось запеть, но в тот же миг грудь затряслась, и против собственной воли тихий шепот вырвался наружу:
— Воды… воды… — И счастливая мысль. Он понимал: последняя мысль. Слабеющая мысль: «Все! Все… Вс…»
Угаснуть ему не удалось. Когда-то он рассчитал верно — Зося уловила шепот и протянула заготовленный стакан воды.
Михаил Мишин
Появился Сидоров…
Второклассники с грохотом прыгали по партам, кидались тряпкой, лупили друг друга по головам книжками. Было очень весело.
В класс вошел Сидоров. Возня стала стихать.
— Быстрее рассаживайтесь, товарищи. — сказал Сидоров. — У нас сегодня будет собрание.
Второклассники сели за парты.
— Товарищи. — обратился к ним Сидоров. — Для нормальной работы собрания нам необходимо избрать президиум. Какие будут предложения?
Девочка на второй парте у окна подняла руку.
— Пожалуйста, — сказал Сидоров.
— А Вова Юриков щекочется, — сказала девочка и села.
— Юриков, — сказал Сидоров.
— А она первая начала! — сказал сосед девочки.
— Больше серьезности, товарищи, — призвал Сидоров.
— А что такое «президиум»? — спросил кто-то сзади.
— Стыдно, — строго сказал Сидоров. — Вы, кажется, уже не в первом классе. Что, нет предложений? Тогда я предлагаю избрать президиум в составе двух человек. Кто за это предложение, поднимите руку.
Все подняли руки.
— Опустите, — предложил Сидоров. — Кто против?
Мальчик на третьей парте поднял руку.
— Ты против? — спросил Сидоров.
— Можно выйти? — спросил мальчик.
— Как собрание решит, — сказал Сидоров. — Как, товарищи, отпустим?
— Отпустим, — пискнул кто-то.
Мальчик вышел.
— Так, — сказал Сидоров. — Какие будут предложения по составу президиума?
Девочка, которая раньше жаловалась на Вову Юрико-ва, подняла руку.
— Слово для внесения предложения предоставляется товарищу Плющ Ларисе.
— В президиум нашего собрания я предлагаю выбрать…
— Избрать, — поправил Сидоров.
— Я предлагаю избрать, — сказала Плющ Лариса, запнулась и покраснела. — Ой, я забыла, кого надо…
— Хорошо, что ты голову дома не забыла, — сказал Сидоров. — Товарищи, Лариса хотела нам предложить избрать в президиум Сидорова и Бляшкина. Правильно, Лариса?
— Правильно, — сказала Лариса.
— Кто за это предложение, — сказал Сидоров, — прошу голосовать.
Робко поднялась первая рука, затем — все остальные.
— Принимается единогласно. Ну, Бляшкин, быстрее, сами себя задерживаем.
Смущенный Бляшкин вышел к Сидорову. Сидоров пересадил мальчика и девочку с первой парты назад, парту развернули, и за нее лицом к классу сел Бляшкин.
— Товарищи, — сказал Сидоров. — В повестке дня у нас два вопроса: о работе санитаров второго «б» класса и выборы новых санитаров. Докладчик по первому вопросу просит пятнадцать минут. Какие будут соображения по регламенту, товарищи?
В классе стало слышно, как Юриков ковыряет парту гвоздиком. Юриков испугался тишины и перестал.
— А что это такое? — боязливо спросила Таня Щукина.
Все с надеждой посмотрели на умного Бляшкина. Но что такое регламент, не знал даже член президиума.
— Регламент, — разъяснил Сидоров, — это свод правил, устанавливающий процедуру собрания. Надо знать, Бляшкин, теперь дай мне слово.
— Честное слово, — сказал послушный Бляшкин, — я больше не буду…
— Что ты не будешь? — с досадой сказал Сидоров. — Ты скажи, что мне предоставляется слово для доклада.
— Слово предоставляется, — сказал Бляшкин и сел, красный как рак.
— Товарищи! — начал Сидоров. — День ото дня растет и хорошеет наш второй «б» класс. Вместе с тем у нас порой встречаются еще факты формального отношения санитаров к своим обязанностям. Еще не всегда они должным образом проверяют чистоту рук у своих товарищей. Нередки случаи, когда на одежде товарищей имеют место кляксы. С подобным благодушием пора покончить. Хочется думать, — завершил Сидоров, — что настоящее собрание поможет поднять работу санитаров второго «б» класса на еще
