В русском морском учёном комитете также работали пытливые люди, следящие за тем, что происходило в науке и технике. Мимо их внимания не прошли труды учёного Сюдре, занимавшегося разработкой акустической и оптической передачи сигналов. Бутаков получил задание навести справки об учёном. Но Сюдре вскоре умер, дело заглохло, и Григорий Иванович сообщил в министерство, что интереса оно не представляет. Разумеется, активная деятельность русского контр-адмирала не осталась незамеченной для английских властей, усилилась слежка, которую он почувствовал, потому что предупредил Бойе: «Потрудитесь наблюдать, не заметно ли вскрытие писем, посылаемых Вам Пульсом или мною. Моя печать с короною». Всё-таки элемент тщеславия был у адмирала. Я видел на конвертах, хранящихся в делах, эти небольшого размера сургучные оттиски печати с короной. Обычно корона была на печатях титулованных лиц. Но это, в сущности, такая мелочь!
Вскоре Григорий Иванович переехал в Лондон. Бутакова предупредили, что его собираются отозвать в Россию, поэтому Амалия Арсеньева решила выехать с детьми в Петербург, не дожидаясь получения мужем приказа о возвращении на родину. На острове Григория Ивановича уже ничего не держало, а в Лондоне работать было гораздо удобнее. Освободившись от семьи, он стал действовать более энергично. В Морское министерство адмирал отправил подробное донесение с описанием оборудования французских маяков, составленным по сведениям, которые собрали Николай Иванович Ильин и Виктор Иванович Зарудный, черноморские офицеры, отправленные за границу для закупки оборудования маяков. Бутаков руководил их работой, ещё находясь на Чёрном море. По его заданию Иван Петрович Белавенец собрал сведения о самозаписывающем компасе командора Аткинсона Сам Григорий Иванович по заданию кораблестроительного технического комитета сумел узнать технологию обшивки медью корпуса железного фрегата «Принц-консорт» по методу коммодора Уоррена. Разведывательная сеть, которой руководил Бутаков, вылавливала чужие секреты мелкоячеистым бреднем. Впечатляет даже простой перечень документов, отправленных осенью 1865 года в дипломатической почте. В «большом свёртке» — чертежи французской броненосной батареи, нарезных орудий, монитора, тунисского авизо (авизо — небольшое военное судно. — Примеч. авт.), итальянского фрегата, станка для орудий. В «малом свёртке» — чертежи винтовых кораблей и небольших судов. Кроме того, по заданию Краббе Бутаков и Кроун вели сложные переговоры с главой судостроительной фирмы Чарльзом Митчеллом о передаче права на его петербургский завод российскому правительству. В конце концов англичанина удалось уломать, тот согласился на предложенные условия. 25 октября 1865 года Кроун сообщил Бутакову, что Митчелл сам заехал к нему и пообещал привезти документ, передающий право на завод российскому правительству. А вот предложение, сделанное Бутакову управляющим заводами Митчелла Хьюисом, поступить на российскую службу для создания и управления бронепрокатным заводом, Краббе велел отклонить, объяснив Бутакову, что заводы в Колпино и Воткинске производят хорошую броню и участие иностранных специалистов там не требуется. В начале ноября Краббе сообщил Григорию Ивановичу, что император разрешил ему вернуться зимой в Петербург. Но до зимы ещё предстояло хорошо потрудиться.
Тем временем Амалия Арсеньевна, перенявшая многое у своего мужа, слала ему из дома «разведданные» обо всех его знакомых, кто и чем из них занимается. Таким образом, Григорий Иванович представлял обстановку на службе, которая ожидала его в отечестве. Должен заметить, что иностранные изобретатели иногда и сами проявляли инициативу, чтобы продать своё изобретение русским Бутакову требовалось лишь глубоко вникнуть в технику, чтобы разобраться в сути изобретения, и он делал это без труда У Григория Ивановича был технический склад ума. Непонятно только, почему он отклонил предложение некоего Токера купить чертежи балансирных рулей. Необходимость применения балансирных рулей вместо обычных обосновал начальник эскадры броненосных судов контр-адмирал Иван Фёдорович Лихачев в докладной записке от 26 октября 1865 г. Рули приобрели, когда Бутаков был уже в России. Думаю, что, наверно, Токер тогда много запросил. Адмиралы, о которых я пишу, всегда берегли казённую копейку. В архиве сохранилось много записей о деятельности Бутакова той осенью, которая, в определённом смысле, оказалась для него настоящей болдинской осенью разведчика. Задания сыпались одно за другим. Директор кораблестроительного департамента просил собрать сведения о правилах буксировки судов на Темзе и сравнить с правилами буксировки по Неве. Гидрографическому департаменту требовалось более подробное описание самозаписывающего компаса Аткинсона, сведения о котором послали ранее, а также его стоимость. Кроме того, запрашивали описания семафоров для переговоров с судами, технические описания маяков, их устройство и организацию службы на маяках, и ещё многое другое. Морское министерство поручило Бутакову заказать механизмы для императорской яхты. Это он уже никому не перепоручал, выполнил сам.
По заданию Григория Ивановича Кроун занимался сбором сведений о красках для подводной и надводной частей судов. Особенно русское Морское министерство интересовал состав краски для подводной части строившегося в Англии военного транспорта «Гималаи». Бутакову из Петербурга прислали список английских судов с требованием выяснить, на каких заводах для них изготавливали механизмы. Пульс всё-таки раздобыл чертежи турецких мониторов и прислал их Бутакову. Таким образом, благодаря своим сотрудникам, Бутаков обеспечил Морское министерство всеми требуемыми сведениями. Последнее задание, которое выполнил Григорий Иванович, касалось сбора сведений об опытах с усовершенствованными ракетами конструктора Геля. Петербургу требовалось знать точность попадания, дальность стрельбы, производимое действие и мероприятия английского правительства по окончании опытов. Любознательными людьми были наши предки! Амалия Арсеньевна приехала из Петербурга, чтобы помочь мужу собраться. За границей супруги купили немало хороших вещей, и жалко было их распродавать за бесценок.
В Петербурге Андрей Александрович Попов, забыв все трения между ними, предложил Бутакову остановиться у него на Канонерской улице, дом 5, предложив две комнаты и экипаж. Но Григорий Иванович протянутую руку не увидел и сухо отказался. Попрощаться с начальником и получить от него последние указания из Франции в Лондон отправился барон Бойе. Эта поездка едва не стоила ему жизни. Во время перехода через Ла-Манш пароход, на котором он находился, столкнулся с другим судном и пошёл ко дну. Бойе оказался единственным морским офицером на борту. Сразу стал действовать, как учили: остановил панику и вместо капитана взял в свои руки организацию спасения пассажиров и команды. Сначала команда пыталась откачать воду из трюма, но это оказалось бесполезным занятием Бойе усадил в шлюпки прежде всего женщин и детей, а в самую последнюю сел вместе с капитаном. К счастью, он знал адрес в Дувре, где остановилась жена Бутакова, и сразу же к ней отправился. Капитан-лейтенант был мокрым с ног до головы, а дело происходило в середине декабря. Амалия Арсеньевна, дама сообразительная, не стала охать и ахать, а сразу же дала ему водки и сухую одежду из гардероба мужа. Барон был спасён от простуды. И всё же зря Амалия Арсеньевна так торопилась за вещами. Бутакова вызвали в Петербург, оказывается, только временно, для обстоятельного доклада о проделанной работе.
В 1867 году в Париже должна была открыться Всемирная выставка. Григорию Ивановичу приказали выехать в Париж с тем, чтобы принять участие в работе выставки, ознакомиться с новейшими достижениями в науке и технике. Он получил задание выяснить, как применяется в судостроении литая сталь, точнее, крупные детали, отлитые из стали, например такие, как коленчатые валы, с тем, чтобы потом внедрить стальное литьё на Обуховском заводе. При этом комиссариатский департамент вновь предупредил его об ограниченности средств на экстраординарные расходы и содержание офицеров за границей.
Пока Бутаков отсутствовал, Пульс неожиданно почувствовал себя лучше Подпоручик выяснил, что заказ на строительство броненосцев для Пруссии, несмотря на попытки русской дипломатической службы воспрепятствовать этому, принят. Два броненосца предполагали построить в Тулоне и один в Лондоне Продолжал активно работать в Париже Бойе, который покупал сведения у чиновника, занимавшего незначительный пост в министерстве, но зато знал очень много и имел доступ к секретным документам. Кроун сообщил подробности закладки броненосца «Нортумберленд». Бутакову прислали в помощь ещё одного сотрудника, капитана 2-го ранга Алексея Алексеевича Пещурова, которому предстояло работать в Англии. Моросим агентом в Пруссии назначили будущую звезду военно-морской разведки капитан-лейтенанта Николая Александровича Неваховича Пещурову Григорий Иванович поручил составить сравнительную таблицу характеристик броненосных судов, форму которой Бутакову прислали из министерства
