Их тела снова слились в долгом объятии. Руки Вар-да скользили по спине Сирены, он все сильнее прижимал девушку к себе, с наслаждением вдыхая аромат ее волос, его губы обжигали ей шею и плечи, потом волна горячих поцелуев докатилась до груди. Охваченная невыразимым чувством, Сирена впилась пальцами в его мускулистую спину. Она не хотела и не могла ему сопротивляться.
Сирену словно поглотил безумный экстаз. Они оба как будто приняли какой-то наркотик, вызывающий безумную страсть. Сила и слабость, мужчина и женщина, они тянулись к друг другу, сливаясь вместе, растворялись в обоюдном желании, пытаясь покончить с болью прошлого с помощью блаженства настоящего. В этом блаженном упоении, охваченные жаром среди холодной ночи, они наконец заснули.
Сирене казалось, что она спала всего минуту. Ее грудь все еще бурно вздымалась, длинные ресницы, похожие на два раскрытых веера, едва не касались щек. Уже наступило утро. Сквозь смеженные веки Сирена почувствовала, что комнату заливает свет. Она лежала не одна в постели. Ей было тепло рядом с этим мужчиной, ее волосы чуть шевелились от его дыхания, его крепкие руки по-прежнему сжимали ее талию. Они как будто так и пролежали всю ночь. Когда Вард наконец решил ее отпустить, она схватила его руки и прижала их обратно к себе.
Некоторое время они лежали неподвижно. Сирена снова стала засыпать, когда Вард приподнялся на локте. Она почувствовала, как он высвободил ее волосы, прижатые его телом. Спустя мгновение она поняла, что он за ней наблюдает.
– Золотые Каблучки, – прошептал он с какой-то горечью в голосе. – Золотые Каблучки…
Сирена открыла глаза. Она тоже приподнялась и посмотрела ему в глаза. От его слов на нее как будто повеяло холодом.
– Ты не понимаешь, – проговорила она со стоном.
– Разве? Я не желаю ничего понимать. Ты такая красивая, Сирена. Для любого мужчины ты будешь воплощением всего самого лучшего, прекрасного. Я думал, ты тут одна, скучаешь и грустишь обо мне, пока я сижу в Денвере. Я проклинал себя за то, что оставил тебя. Едва покончив с делами, я помчался обратно, к тебе. Я должен был вернуться в Криппл-Крик вчера еще до темноты, но забыл о снежных завалах. А когда я наконец попал в «Эльдорадо», что же я там увидел? Мужчины выстраиваются в очередь на улице, чтобы взглянуть на новую диковинку – Золотые Каблучки, они отказывались уходить, даже когда Перли сказала, что Золотые Каблучки дает специальное шоу для богатого клиента. Ты не можешь представить, что я почувствовал, узнав, что Золотые Каблучки – это ты!
– Я не просила, чтобы меня так называли, – ответила Сирена, с болью вглядываясь в его потемневшее лицо. – Это из-за моих туфель. Они увидели позолоту и решили, что они у меня из золота.
– Неудивительно, – с иронией заметил Вард. – Я сам чуть на это не клюнул. Меня интересует, как ты оказалась внизу. Тебе, наверное, уже так надоели эти комнаты, что ты едва дождалась, когда я уеду.
– Нет, – Сирена покачала головой. – Мне пришлось туда спуститься, у меня не оставалось выхода.
– Ты уже говорила так. Тебе хотелось есть, да? Но это же какой-то абсурд, тебе же приносил еду Санчо.
– В этом как раз все дело. Он не пришел. Точно, он приходил два раза, но никакой еды я не видела.
Путаясь в собственных словах, Сирена сбивчиво рассказала ему, что произошло с китайцем и что случилось потом. Когда она дошла до ультиматума Перли, выражение его лица сделалось таким холодным и жестким, что она испугалась.
– Значит, ты пела, чтобы заработать ужин? – проговорил Вард с угрозой в голосе. – А что было потом?
Этот допрос разозлил ее. Какое он имел право так ее пытать и с какой стати она должна перед ним оправдываться? Сирена оперлась на локоть точно так же, как он. Одеяло съехало у нее с плеча, но она не обратила на это внимания.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она.
– Ты сама прекрасно знаешь.
– Ты мне не сторож и не муж. Какое ты имеешь право…
– Я имею все права, – сказал он, схватив ее за плечо. – Ты будешь говорить?
– А зачем тебе это? Какая разница? – бросила в ответ Сирена, вспомнив слова Перли насчет его согласия, чтобы ее отправили к остальным девицам.
– Большая разница, – процедил он. – Если ты не хочешь, чтобы тебе свернули шею, ты… Что это?
Он разжал пальцы, с ужасом увидев на ее плече синяки, оставленные Отто.
– Цена моего ужина, – с трудом проговорила она. – И она бы оказалась еще выше, если бы твой друг Бенедикт не убедил Отто, что я не должна платить дважды за одно и то же.
– Это Отто сделал?
– А откуда он мог знать, что тебе это не понравится? Ты же сказал Перли, что мне пора присоединиться к остальным девочкам, и она дала ему понять, что будет ему благодарна, если он станет первым моим клиентом.
– О боже, – прошептал Вард.
– Да уж. Теперь ты понимаешь, почему я так благодарна Натану Бенедикту? Но, уверяю тебя, я не настолько ему признательна, чтобы позволить накачать себя наркотиками и броситься к нему в объятия. Впрочем, если бы ты отсутствовал еще несколько дней, я могла бы и передумать.
Вард, бледный как полотно, смотрел на нее невидящими глазами. Неожиданно он перекатился на спину и откинул одеяло. Не говоря ни слова, он принялся натягивать брюки, рубашку, а потом сунул ноги в ботинки. Не заправив как следует рубашку в брюки, он направился к выходу.
– Вард, Вард, ты куда? – закричала Сирена, но он уже ушел, хлопнув дверью.
Что он собирался делать? У него было такое выражение лица, словно он собирался кого-то убить. Сирена на мгновение задумалась, затем торопливо поднялась с постели. Надев панталоны и юбки, она бросилась к шкафу и схватила первое попавшееся под руку платье. Она не знала, на кого именно разозлился Вард: на Отто или на Перли. Но так вывести из себя его мог только кто-нибудь из них.
Сирена приводила в порядок волосы, когда до ее слуха долетел жуткий крик. Она затаила дыхание. Кричала женщина. Ее голос доносился со стороны публичного дома.
Бросив шпильки обратно на комод, Сирена опрометью бросилась из комнаты, выбежав в коридор. В конце холла, рядом с лестницей находилось маленькое окошко, из которого был виден публичный дом, но оно оказалось покрытым толстым слоем инея. Сирена торопливо откинула щеколду и распахнула окно.
Выглянув из него, она увидела внутренний двор. Вард как раз пересекал его, направляясь к салуну. Перли, согнувшись, стояла посреди двора с растрепанными рыжими волосами и исказившимся от гнева лицом.
– Вард! – кричала она. – Вард, вернись! Я тебе все объясню! Ты не можешь так со мной поступить! Я этого не переживу! Я покончу с собой! Ты слышишь меня? Я убью себя!
