Время шло, формы жизни становились все более разнообразными, постепенно складывалась новая эволюционная тенденция: отдельные организмы начали жить вместе, образуя группы. В группе каждый организм чувствовал себя увереннее, чем в одиночестве. Держась все вместе, отдельные особи не только успешнее защищались от хищников, но и эффективнее охотились и собирали пищу. Благодаря силе и стабильности, которые давала эта социальная адаптация, групповая динамика стала «предпочтительной» эволюционной тенденцией, особенно у позвоночных, в частности, у млекопитающих.
Однако наряду со всеми преимуществами, у нового группового существования появились и некоторые недостатки[34]. Для того чтобы рассмотреть недостатки образования групп, необходимо обратиться к источнику этой адаптации. Перед тем как начали появляться группы, отдельные организмы жили сами по себе, совершенно обособленно. Так как древнейшие формы жизни вели исключительно одинокое существование, они не удосуживались задумываться о других представителях своего вида. Поэтому все поведение особи было обусловлено эгоистичными побуждениями. Получился мир, в котором планария планарии — враг.
…
Древнейшие формы жизни вели исключительно одинокое существование
Когда в процессе эволюции организмы начали сосуществовать друг с другом в группах, эгоистичные побуждения перестали быть преимуществом каждой особи. Очевидно, что стремление каждой особи в группе только к собственному благу, независимо от выживания других особей, не способствует выживанию группы. Поэтому формам жизни, которые в процессе эволюции начали сосуществовать в виде тесно связанных групп, понадобились новые адаптации, помогающие гармонично сочетать заботу о потребностях особи с заботой о потребностях сообщества. Другими словами, организмы должны были развить в себе способность умерять потребности так, чтобы они служили не только им самим, но и нуждам группы. Эгоистичные поступки внезапно стали представлять угрозу для группы, а она, в свою очередь, — угрозу для каждого индивида в этой группе. Хотя каждая особь увеличивает силу группы, следовательно, становится для нее преимуществом, все они обладают своими наборами эгоистичных побуждений, в итоге одновременно представляют потенциальную угрозу.
Этот недостаток — не единственный возникший вместе с появлением групп. Как только отдельные организмы начали жить в непосредственной близости друг от друга, выросла вероятность распространения заразных болезней. У менее социальных видов особь, зараженная инфекционным заболеванием, с гораздо большей вероятностью умирает, не успев заразить никого из сородичей. Но поскольку социальные организмы тесно контактируют друг с другом, заразившись, кто-нибудь из них способен инфицировать все сообщество.
Третья проблема, связанная с образованием групп, — потенциальная угроза генофонду вида. Поскольку группа предназначалась для защиты ее членов, теперь даже у слабейших представителей вида прибавилось шансов на выживание. Живущий изолированно слабый, больной или увечный организм вряд ли выживет. А в группе даже самые слабые члены по крайней мере частично защищены группой от внешних угроз. Следовательно, при социальном устройстве сообщества выше вероятность, что слабый индивид проживет достаточно долго, чтобы дать потомство, следовательно, передаст свои «неполноценные» гены будущим поколениям, таким образом оказав негативное влияние на генофонд группы и вида в целом.
Предположим, к примеру, что один из организмов несоциального вида родился с недоразвитой ногой или слабым зрением. В этом случае ему будет не только трудно охотиться или искать пищу, но и защищаться от хищников. А в группе особь с подобным физическим недостатком получит гораздо больше шансов выжить, так как его защищает группа. Значит, хотя объединение в группы представляет собой на редкость полезную адаптацию, в то же время оно является угрозой для генофонда конкретного вида.
У организмов, ведущих одиночный образ жизни, самые слабые особи наиболее уязвимы, следовательно, имеют меньше всех шансов на выживание. В итоге с каждым новым поколением слабейшие представители вида отбраковываются вместе с их генами. В результате этой динамики каждое новое поколение каждого вида должно становиться более приспособленным к требованиям физического окружения, чем предыдущее. Новое поколение должно быть более сильным, приспособленным, энергоэффективным, и значит, с большей вероятностью оно выживет.
Но к социальным видам этот принцип уже не применим. У таких видов правилом становится выживание не только самых приспособленных, но и самых слабых. Нарушается закон выживания самого приспособленного, основной принцип естественного отбора и эволюции органической жизни в целом. Значит, изменятся и законы распределения вероятности выживания любого такого вида.
Какие бы преимущества ни давала жизнь в группах, защита слабейших представителей генофонда каждого социального вида угрожает расстроить процесс естественного отбора. У социальных животных генофонд с каждым новым поколением не становится крепче — в нем наблюдается застой. С целью компенсации этих недостатков у социальных организмов должны были появиться новые адаптации.
Обходя новые препятствия, социальные организмы начали развивать новые механизмы, позволяющие устранять проблемы. Один такой механизм принял облик так называемого «остракизма». В этом случае у социальных видов развивался механизм, позволяющий отделять генетически здоровые особи от больных, увечных, в целом слабых[35].
Когда у социальных животных развился механизм, с помощью которого они смогли выявлять дефекты (заболевания или увечья) у других представителей своего вида, появился и побочный механизм, побуждающий живые существа испытывать чувство отторжения по отношению к физическим отклонениям. Действие этого механизма проявляется в том, как здоровые организмы инстинктивно сторонятся слабых, избегают их, а в некоторых случаях даже проявляют воинственность по отношению к слабым, больным или увечным сородичам. Такое поведение можно увидеть у молодняка многих млекопитающих, которые чуждаются, мучают, а иногда даже убивают самых слабых, или «заморышей» в своем выводке. У нашего вида, которому, вероятно, в наибольшей степени присуща склонность к дискриминации, поведение, связанное с остракизмом, особенно очевидно у детей, так как лишь при условии достаточной социализации они привыкают проявлять больше сочувствия к умственно или физически неполноценным индивидам.
Явление остракизма помогает разрешить две основных проблемы, связанные с жизнью в группах. Поскольку многие болезни имеют внешние проявления (струпы, открытые язвы, признаки инфекций, нездоровый цвет лица, слабое телосложение, воспаленные глаза и пр.), социальные животные получают возможность подвергать остракизму больных, таким образом пресекая распространение заразных болезней. Кроме того, рефлекс остракизма способствует изгнанию социальными животными тех представителей своего сообщества, гены которых не соответствуют стандарту, тем самым укреплять генофонд группы и вида в целом.
Даже при условии устранения этих двух угроз все равно остается внутренняя угроза для группы, вызванная деструктивным, но необходимым эгоизмом, присущим каждому ее представителю. Каким образом природа соразмеряет противоречивые потребности особи, движимой инстинктом самосохранения, и потребности, связанные с сохранением группы? Очевидно, что ни один организм не в состоянии выжить, полностью утратив инстинкт самосохранения и заботясь исключительно о благе окружающих. В то же время ни одна группа не сможет выжить, если каждый ее член будет одержим исключительно самосохранением при полном пренебрежении потребностями товарищей по группе. По этой причине природа методом естественного отбора разработала новый механизм, уравновешивающий две важные, но противоречивые потребности.
До появления человека угроза, которую представляло для группы эгоистичное поведение ее членов, умерялась эволюционной стратегией, известной как иерархическая система. В условиях иерархической системы каждый представитель группы вступает с остальными в физическое соперничество различных видов (не обязательно предполагающее контакт — исход может определиться благодаря одним только жестам и позам), и так продолжается до тех пор, пока ранг каждой особи в иерархии не будет точно определен. Особь, доказавшая, что она сильнее всех, будет доминировать над остальными, станет вожаком. Этому доминирующему индивиду (часто называемому также альфа-самцом или альфа-самкой) первому достанется пища, когда она появится. Еще важнее то, что он или она первым выберет себе брачного партнера. В итоге сочетание генов самого приспособленного самца с генами самой приспособленной самки даст самое приспособленное потомство.
