дико вращая глазами, и упёрся спиной в дощатую стену. Новый раскат грома и вспышка молнии добавили трагикомичности происходящему.
— Я не это… я не то хотел сказать… — зажмурившись, залепетал ошарашенный рыболов. — Ты… твои глаза… Мари… нет…
Честно, я и сама не могла в тот момент понять, что происходило с моими глазами. Да и вообще со всем моим телом, которое стало, по моим ощущениям, подобно пластилину. Ещё миг — и я почувствовала, что моё лицо, шея и руки покрываются крупными твёрдыми чешуями, а на голове и спине вырастают подобия рогов. Такое уже было… и не один раз. Однако мне удалось, собрав воедино все свои внутренние силы и волю, остановить трансформацию, грозившую закончиться разрушительно для деревянного дома и трагически для этого наглеца, и вернуться в прежнюю форму.
— Прости, Раймонд… не могла сдержаться от твоих слов. Зря ты это сказал.
— Мне ведь показалось, Мари? — спросил он нерешительно, открывая глаза. — Ты ведь не… да, мне точно показалось, ты не могла…
Это вполне дало мне повод состроить из себя дурочку.
— Чего я не могла?
— Чего, чего… стать драконом прямо здесь и спалить меня на месте за мой поганый язык! Я думал, ты просто девушка, которую…
В ответ на это я с гордым видом приблизилась к дрожавшему от страха Вильсону, положила правую руку ему на плечо и посмотрела ему в глаза почти так же, как и несколько мгновений тому назад.
— Так вот, значит… рыцарь, мечтающий убить дракона… я только что увидела твою «рыцарскую смелость» и запомнила это, поверь мне. Теперь мне ясно, кто победил бы в вашем поединке с Бастианом Эдарри, если ты так испугался слабой девушки, по воле судьбы оказавшейся его невестой?
— Прости, Мари… я ведь не хотел…
— Я прощу. Но… это останется строго между нами. Никто больше в этой деревне не должен узнать, что тут происходило, иначе она будет предана огню. Ты всё понял, Раймонд Вильсон?
— Да… да… а если кто-нибудь уже подглядел или подслушал?
Я призадумалась. Это существенно всё осложняло, но становиться злодейкой и жестокой мстительницей вовсе не хотелось — я была для такого слишком добра. Но припугнуть этого охломона стоило.
— Это уже неважно, — я махнула рукой, отходя в сторону. — Всё равно скоро… да, скоро…
Похоже, пребывание здесь, на острове ссыльных, и впрямь помогло: я уже не ощущала внутри гнетущей пустоты. Мой внутренний Алмазный дракон ожил! И каждый раз, вновь и вновь, давал о себе знать! И наверняка Бастиан тоже это чувствует, эти всплески магии…
Словно в подтверждение моих мыслей, татуировка на левом плече начала уже знакомым образом жечь кожу. Причём даже сильнее, чем прежде — плечо буквально горело огнём. Я непроизвольно схватилась другой рукой за это место и подумала о Бастиане, попытавшись проникнуть также в его мысли.
Думает обо мне. Тоскует. И с нетерпением ждёт, когда закончится вся эта суета и можно будет прилететь ко мне. За мной. Забрать меня отсюда.
Далее — какой-то неясный «шум» в голове дракона. Похоже на чары. Какие-то очень странные мысли обо мне. Затем смятение, краткий миг радости, затем гнев…
Боль и пульсация нарастали, в голове гудело… Наконец, охнув, я осела на пол, едва не потеряв сознание от внезапного наплыва сильных и странных ощущений.
— Мари! — раздался над головой голос Раймонда. — С тобой всё в порядке? Позвать лекаря?
Я сделала отстраняющий жест правой рукой.
— Не нужно. Со мной сейчас всё будет в порядке. А если ты не хочешь, чтобы тебе срочно понадобился лекарь — оставь меня. И никому ничего не говори.
— Ладно, ладно… не скажу. А то и правда — спалишь всю нашу деревню. И обещаю больше не приставать, а то сожжёшь меня первым.
«Надо же, драконица! — донеслось до моего сознания. — А я и не знал… Первый раз тут такое.»
То-то же. Но, честно, пусть только попробует кому-нибудь ляпнуть. А что… это правда, я уже так ловко читаю мысли?! Похоже, моя драгоценность не просто ожила за время моей жизни здесь, в разлуке с Его Высочеством, но и окрепла, обрела новые силы и магические способности. В подтверждение этого я сунула руку в карман платья и сжала спрятанный там алмазный кулон, который стал неожиданно горячим. Когда Раймонд скрылся за дверью, я вынула амулет и убедилась ещё и в том, что он ярко светится. А потом, в следующую минутку, вспомнила о том, что уже давно готов обед и пора накрывать на стол хозяевам этого дома — наверняка они уже заждались. В кухарки я, говоря по правде, не записывалась, в будущие жёны Вильсона тем более, и очень надеялась на то, что мне придётся кашеварить тут недолго. Но нужно всё-таки доиграть эту игру и соблюсти все правила до того момента, когда на острове Алнар объявится, наконец, мой настоящий жених.
Глава шестая
Раймонд сдержал своё обещание. За все следующие дни и ночи моего пребывания в Интанире я не заметила косых взглядов, перешёптываний и ошарашенных физиономий. При этом сам он даже прекратил ко мне подкатывать — наверняка боялся. Но не стал шарахаться, как многие бы начали делать, узнав, кто я есть на самом деле, а попытался подружиться. Что, в общем-то, ему удалось — мы стали с ним приятелями, хотя настоящим другом я его не считала. Всё равно ведь скоро, как я очень надеялась, придётся прощаться.
Зато тётка Раймонда и её дочь несказанно обрадовались, заметив наше примирение. Они-то восприняли это по-своему, по-прежнему считая меня самой подходящей на свете своего дорогого родственника.
Разговор происходил во дворе, где мы втроём расположились чистить очередную порцию даров моря, принесённых Раймондом и Эгмоном. Предназначалось всё это, как было известно, для продажи, поэтому должно было быть тщательно очищено, аккуратно разделано, присыпано морской солью с пряностями, уложено в бочки и отправлено на большой бревенчато-дощатый пирс, куда время от времени причаливали торговые корабли. Перевозили груз на специальных каталках, вот только никаких животных вроде лошадей, ослов и тому подобных, здесь не было — в вожжи впрягались местные крепкие мужчины или парни, чаще всего по четверо — двое тянули и двое толкали. Хотя людей могло быть и больше, смотря какой величины и какого веса был груз. Мне лично одна из таких увиденных сцен напомнила картину «Бурлаки на Волге», хотя до пирса было недалеко, телеги возили не по воде и у них было у каждой по шесть или восемь колёс.
— Ну вот
