Читаем без скачивания Хайди, или Волшебная долина - Йоханна Спири

— О да, благодарю вас, не хуже, чем в кресле, — проговорила она. — Место чудесное. Как же здесь хорошо, Хайди, как красиво! — восклицала Клара, озираясь по сторонам.

Дед собрался в обратный путь и наказал детям все время держаться вместе, потом добавил, что торбу с припасами положил в тенечке и, когда придет время обедать, пусть Хайди ее возьмет. Петеру он велел дать девочкам столько молока, сколько они захотят, но Хайди должна проследить, чтобы это было молоко от Лебедки. Под вечер он придет за ними, а сейчас ему надо поскорее пойти и поглядеть, что же сталось с креслом.

На лазурном небе, куда ни глянь, — ни облачка.

Снежные вершины гор, кажется, сияют тысячами золотых и серебряных звезд. Серые острые; скалы, как и встарь, прочно стоят и смотрят в долину. В синеве неба парит большая птица, и прохладный ветер овевает залитые солнцем Альпы.

Девочки были счастливы. Время от времени то одна, то другая коза подходила к ним и ложилась рядышком. Чаще других являлась нежная, изящная Снежинка, она клала голову на колени Хайди и не уходила бы вовсе, если бы ее не прогоняли другие козы.

Клара наконец поближе познакомилась со всеми козами и теперь уже не путала одну с другой, ведь у каждой козы, так сказать, свое лицо и свои особые повадки.

Козы прониклись доверием к новой девочке, подходили к ней, терлись о ее плечи — это был явный знак признания и благосклонности.

Так прошло несколько часов. Вдруг Хайди взбрело в голову, что недурно было бы перебраться туда, где множество цветов, надо же поглядеть, все ли они уже распустились и не хуже ли они, чем в прошлом году. Ведь вечером, когда придет дедушка и можно будет перенести туда Клару, многие цветы уже снова закроются.

Это желание было таким острым, что Хайди просто не могла ему противиться.

Она осторожно спросила:

— Клара, ты не обидишься, если я тебя ненадолго оставлю, мне надо… Мне ужасно хочется посмотреть, что там с цветами, но подожди…

Хайди осенило. Она вскочила, нарвала травы, потом, обняв за шею Снежинку, подвела ее к Кларе.

— Вот, теперь ты будешь не одна, — сказала Хайди, подталкивая Снежинку поближе к девочке.

Снежинка отлично все поняла и с удовольствием улеглась рядом с Кларой. Хайди сложила сорванную траву на колени Клары, и та весело сказала, что Хайди может идти к цветам, а она с радостью побудет вдвоем с козочкой. Впервые в жизни.

Хайди припустилась бегом, а Клара принялась травинку за травинкой, листок за листком скармливать Снежинке то, что лежало у нее на коленях, и козе это так понравилось, что она потеснее прижалась к своей новой подружке и медленно ела из ее рук. Сразу видно было, как приятно Снежинке так спокойно и мирно лежать под защитой Клары. Ведь в стаде ей частенько доставалось от больших и сильных коз. Кларе это тоже показалось восхитительным — сидеть одной среди всей этой красоты, рядом с нежной Снежинкой, доверчиво и беспомощно глядевшей на нее. И она внезапно ощутила острую, неодолимую потребность стать самой себе хозяйкой, иметь возможность хоть когда-нибудь помочь кому-то, а не нуждаться всегда в помощи других. Множество совсем новых мыслей посетило Клару: и неведомая доселе жажда жить в этом прекрасном, залитом солнцем мире и делать что-то на радость людям, как сегодня она порадовала Снежинку. Совершенно новое чувство родилось в ее душе. Теперь она твердо знала — все переменится к лучшему. Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди от счастья. Она обняла козочку за шею и воскликнула:

— Ах, Снежинка, до чего хорошо здесь, наверху, ах, если бы я могла навсегда остаться в Альпах, со всеми вами!

Хайди тем временем добежала до заветного места, и крик восторга вырвался у нее. Весь склон холма был словно покрыт золотом. Это сияли цветы ладанника. Пышные кустики голубых колокольчиков легонько клонились на ветру, и над поляной стоял такой густой пряный аромат, как будто кто-то щедро рассыпал здесь драгоценнейшие благовония. Но этот упоительный запах источали маленькие коричневые цветочки «божьей помочи», тут и там видневшиеся среди золотых чашечек ладанника. Хайди стояла молча, любуясь цветами и с наслаждением вдыхая восхитительные ароматы. И вдруг она круто повернулась и в волнении кинулась назад, к Кларе.

— О, Клара, ты обязательно должна там побывать! — еще издали крикнула она. — Там столько цветов, и такие красивые, вечером уже так не будет. Может, я сумею тебя донести, как ты думаешь?

Клара с изумлением взирала на взбудораженную Хайди. И качала головой:

— Нет, Хайди, нет, что это тебе вздумалось? Ты же куда меньше меня! Ах, если бы я могла ходить!

Хайди озиралась вокруг, словно что-то ища, похоже, ее посетила какая-то новая мысль. На пригорке сидел Петер и смотрел вниз, на девочек. Он сидел так уже давно, несколько часов, и все пялился вниз, словно никак не мог уразуметь, что же такое он видит. Ведь он уничтожил эту вражину — кресло, чтобы все кончилось, чтобы эта треклятая девчонка не могла больше передвигаться, и вдруг они все появились на выгоне, и девчонка сидит себе рядом с Хайди как ни в чем не бывало. Этого не могло и не должно было быть, и все-таки — вот она, перед ним, хочешь не хочешь.

Но вдруг Хайди снизу посмотрела на него.

— Петер! Спустись к нам! — крикнула она не терпящим возражений тоном.

— Не пойду! — крикнул он в ответ.

— Пойдешь как миленький! Иди сюда сейчас же, я не могу одна, ты просто обязан мне помочь. Ну, давай скорее! — требовала Хайди.

— Не пойду! — упрямо повторил он.

Тогда Хайди бросилась вверх по склону. Глаза ее сверкали.

— Петер, если ты сию минуту не придешь, я сделаю такое, что тебе уж точно не понравится, можешь мне поверить! — кричала Хайди.

Это его задело, и он здорово перепугался. Ведь он совершил большое зло, ни одна душа не должна узнать об этом. До сих пор сделанное только радовало его. А вот теперь Хайди говорит с ним так, будто она все знает. Но если ей что-то известно, то она вполне может рассказать об этом деду. А его Петер боялся больше всех на свете. Если Горный Дядя узнает, что случилось с креслом, тогда… Страх уже душил Петера. Он поднялся и пошел, навстречу Хайди.

— Иду, иду, только ты этого не делай, ладно? — проговорил он, настолько присмирев от страха, что Хайди даже стало его жалко.

— Ну хорошо, так и быть, — успокоила она его. — Только пойдем сейчас со мной, ничего страшного тебе делать не придется.

Подойдя к Кларе, Хайди немедленно всем распорядилась. Петер с одной стороны, а Хайди с другой подхватили Клару под руки и подняли с земли. Это прошло легко. Но дальше было труднее. Клара ведь не могла стоять, так как же им двигать ее вперед? Хайди была слишком мала, чтобы ее рука могла служить Кларе надежной опорой.

— Ты лучше обними меня за шею, да покрепче, вот так. А Петера возьми под руку и обопрись на него, так мы сможем тебя тащить.

Но Петер сроду еще не ходил ни с кем под руку. Клара охотно ухватилась за его предплечье, но его рука висела плетью.

— Да не так, Петер! — возмутилась Хайди. — Согни руку, вот правильно, теперь Клара сможет как следует взяться. И не вздумай опустить руку, ни в коем случае! Так, хорошо, а теперь пошли!

Они попытались идти, но это оказалось совсем непросто. Клара была не такой уж легкой, а разница в росте ее помощников все только осложняла. С одной стороны ее тянули вверх, а с другой вниз. От этого она чувствовала страшную неуверенность. Она пробовала встать то на одну, то на другую ногу, но ничего не получалось.

— Да ты ступи как следует, на всю ногу, — посоветовала Хайди, — тебе будет не так больно.

— Ты думаешь? — робко пролепетала Клара.

Но тем не менее послушалась, поставила одну ногу на землю, а потом и вторую, тихонько вскрикнула, потом опять подняла ногу и поставила ее уже мягче.

— О, и вправду лучше, не так больно, — с радостью сказала она.

— Теперь попробуй еще разок, — с жаром потребовала Хайди.

Клара повторила движение, потом еще раз, и еще и вдруг воскликнула:

— Я могу, Хайди! Получается! Смотри, смотри! Я могу делать шаги! Один за другим! Я могу ходить!

Тут уж Хайди возликовала:

— Ой! Ой! Надо же! Ты и вправду идешь, Клара? Ты можешь ходить? О, если б дедушка видел! Клара, ты можешь ходить! Только подумай, ты же идешь сама, своими ногами! — вопила Хайди вне себя от восторга.

Клару крепко держали с двух сторон, шаги ее раз от разу делались все увереннее, и это замечали все трое. Хайди визжала от радости.

— О, теперь мы будем каждый день все вместе ходить на выгон и гулять где захочется! — кричала она. — И ты будешь ходить сама, как все, и тебе не придется ездить в кресле, и ты выздоровеешь! С ума сойти! Да это самая большая радость, какая только может быть!

Клара от всего сердца соглашалась с ней. Конечно, разве может быть на свете большее счастье, чем стать здоровой, уметь ходить, как все другие люди, а не быть до конца дней прикованной к креслу калекой!