патефон… И шляпа… Мой номер. Приятный день!.. Фу, устал! (
Взламывает буфет, достает водку, закуску, выпивает.) На чем это он водку настаивает? Прелестная водка! Нет, это не полынь… А уютно у него в комнате… Он и почитать любит… (
Берет книгу, читает.) «Без отдыха пирует с дружиной удалой Иван Васильич Грозный под матушкой Москвой… Ковшами золотыми столов блистает ряд, разгульные за ними опричники сидят…»[689] Славное стихотворение! Красивое стихотворение!.. «Да здравствуют тиуны, опричники мои! Вы ж громче бейте в струны, баяны-соловьи…» Мне нравится это стихотворение. (
По телефону.) Отдел междугородних перевозок. Мерси. Добавочный пятьсот один. Мерси. Товарища Шпака. Мерси. Товарищ Шпак? Это я опять. Скажите, на чем вы водку настаиваете?.. Моя фамилия таинственная… Из Большого театра… А какой вам сюрприз сегодня выйдет!.. «Без отдыха пирует с дружиной удалой Иван Васильич Грозный под матушкой Москвой…» (
Кладет трубку.) Страшно удивляется. (
Выпивает.) «Ковшами золотыми столов блистает ряд…»
Комната Шпака погружается в тьму, а в комнату Тимофеева набирается свет. Аппарат теперь чаще дает певучие звуки, и время от времени вокруг аппарата меняется освещение.
Тимофеев. Светится! Светится! Это иное дело…
Парадная дверь открывается, и входит Бунша. Первым долгом обращает свое внимание на радиоаппарат.
Бунша. Неимоверные усилия я затрачиваю на то, чтобы вносить культуру в наш дом. Я его радиофицировал, но они упорно не пользуются радио. (Тычет вилкой в штепсель, но аппарат молчит.) Антракт. (Стучит в дверь Тимофеева.)
Тимофеев. А, кто там, войдите… чтоб вам провалиться!..
Бунша входит.
Этого не хватало!..
Бунша. Это я, Николай Иванович.
Тимофеев. Я вижу, Иван Васильевич. Удивляюсь я вам, Иван Васильевич! В ваши годы вам бы дома сидеть, внуков нянчить, а вы целый день бродите по дому с засаленной книгой. Я занят, Иван Васильевич, простите.
Бунша. Это домовая книга. У меня нет внуков. А если бы они и были, то я отдал бы их в пионеры, а не дома бы нянчил. И если я перестану ходить, то произойдет ужас.
Тимофеев. Государство рухнет?
Бунша. Рухнет, если за квартиру не будут платить. У нас в доме думают, что можно не платить, а на самом деле нельзя. Вообще наш дом удивительный. Я по двору прохожу и содрогаюсь. Все окна раскрыты, все на подоконниках лежат и рассказывают про советскую жизнь такие вещи, которые рассказывать неудобно.
Тимофеев. Ей-богу, я ничего не понимаю! Вам лечиться надо, князь.
Бунша. Николай Иванович, вы не называйте меня князем, я уж доказал путем представления документов, что за год до моего рождения мой папа уехал за границу, и таким образом очевидно, что я сын нашего кучера Пантелея. Я и похож на Пантелея.
Тимофеев. Ну если вы сын кучера, тем лучше. Но у меня нет денег.
Бунша. Заклинаю вас, заплатите за квартиру.
Тимофеев. Я вам говорю, нет сейчас денег… Меня жена бросила, а вы меня истязаете.
Бунша. Позвольте, что же вы мне не заявили?
Тимофеев. А вам-то что за дело?
Бунша. Такое дело, что я должен ее немедленно выписать.
Тимофеев. Она просила не выписывать.
Бунша. Все равно, я должен отметить в книге это событие. (Отмечает в книге.) Я присяду.
Тимофеев. Да незачем вам присаживаться. Как вам объяснить, что меня нельзя тревожить во время этой работы?
Бунша. Нет, вы объясните. Я передовой человек. Вчера была лекция для управдомов, и я колоссальную пользу получил. Читали про венерические болезни. Вообще наша жизнь очень интересная и полезная, но у нас в доме этого не понимают.
Тимофеев. Когда вы говорите, Иван Васильевич, впечатление такое, что вы бредите!
Бунша. Наш дом вообще очень странный. Шпак все время красное дерево покупает, но за квартиру платит туго. А вы неизвестную машину сделали.
Тимофеев. Вот мученье, честное слово!
Бунша. Я умоляю вас, Николай Иванович, вы насчет своей машины заявите. Ее зарегистрировать надо, а то во флигеле дамы уже говорят, что вы такой аппарат строите, чтобы на нем из-под советской власти улететь. А это, знаете… и вы погибнете, и я с вами за компанию.
Тимофеев. Какая же сволочь эту ерунду говорила?
Бунша. Я извиняюсь, это моя жена Ульяна Андреевна говорила.
Тимофеев. Виноват! Почему эти ведьмы болтают чепуху? Я знаю, что не дамы, это вы виноваты. Вы, старый зуда, слоняетесь по всему дому, подглядываете, ябедничаете и, главное, врете!
Бунша. После этих кровных оскорблений я покидаю квартиру и направляюсь в милицию. Я — лицо, занимающее ответственнейший пост управдома, и обязан наблюдать.
Тимофеев. Стойте, черт вас возьми!.. То есть, ради бога, повремените… Извините меня, я погорячился. Ну хорошо, идите сюда. Просто-напросто я делаю опыты над проникновением во время… Да, впрочем, как я вам объясню, что такое время? Ведь вы же не знаете, что такое четырехмерное пространство, движение… и вообще… словом, поймите, это не взорвется, не вредно и… вообще, никого не касается! Ну как бы вам попроще… я, например, хочу пронизать сейчас пространство и пойти в прошлое…
Бунша. Пронизать пространство? Такой опыт можно сделать только с разрешения милиции. У меня, как у управдома, чувство тревоги от таких опытов.
Тимофеев. Ах ты, боже мой, боже мой! (Пауза.) Ах!.. Ведь я же… Нет, я кретин! Ведь я же… ведь я же работал при запертом ключе! О, рассеянный болван! Стойте! Смотрите! Смотрите, что сейчас произойдет… Попробуем при близком расстоянии… маленький угол… (Поворачивает ключ, нажимает кнопку.) Смотрите… мы пойдем сейчас через пространство во время… назад… (Нажимает кнопку.)
Звон. Тьма. Потом свет. Стенка между комнатами исчезла, и в комнате Шпака сидит выпивающий Милославский с книжкой в руках.
(Исступленно.) Вы видели?
Милославский. А чтоб тебя черт… Что это такое?!
Бунша. Николай Иванович, куда стенка девалась?!
Тимофеев. Удача! Удача! Я вне себя! Вот оно! Вот оно!..
Бунша. Неизвестный гражданин в комнате Шпака!
Милославский. Я извиняюсь, в чем дело? Что случилось? (Забирает патефон, свой узел и выходит в комнату Тимофеева.) Тут сейчас стенка была?!
Бунша. Николай Иванович, вы будете отвечать за стенку по закону. Вот вы какую машину сделали. Полквартиры исчезло!
Тимофеев. Да ну вас к черту с вашей стенкой! Ничего ей не сделается!..
Жмет кнопку аппарата. Тьма. Свет. Стенка становится на место, закрывает комнату Шпака.
Милославский. На двух каналах был, видел чудеса техники, но такого никогда!
Тимофеев. О боже, у меня кружится голова!.. Нашел! Нашел! О человечество, что ждет тебя!..
Бунша (Милославскому). Я извиняюсь, вы кто же такой будете?
Милославский. Кто я такой буду, вы говорите?
