— Можно поставить большие экраны, — предложил Богдан. — Устроим видео.
На это папа согласился. Решили, что папа будет сидеть в кресле при пониженной гравитации. А за его спиной фоном пустим картинку с видом пальм из оазиса. Пьяная от счастья Амарру предложила перебинтовать папины раны, чтоб бинты были видны из-под распахнутого халата. А то прозрачная наклейка иноземцев не производит впечатления. Паола хихикнула и с энтузиазмом взялась за дело. Для начала выгнала лишних и полностью отключила вес. Бинтовал лекарь, по всем правилам, а мы с Паолой ему помогали. Когда закончили, Паола капнула на бинты темно-красной жидкостью напротив раны на боку. Папа очень развеселился.
Богдан принес откуда-то мягкое кресло, богато украшенное золотой чеканкой. Справа и слева от кресла установил шесты от пола до потолка, чтоб папа мог за них держаться, когда вставал и садился. А напротив кресла установил большой экран, на котором будет видна городская площадь.
Затем мы на корабле иноземцев слетали в оазис и привинтили к стволу пальмы видеокамеру, чтоб она давала красивый вид на рощу. Попросили не бегать перед камерой. Я посмотрела, что получилось на экране — как будто папино кресло стоит в пальмовой роще. Это называется "видеоэффекты". Хоть Богдан и ругается, что "из-за проклятых ограничений на высокие технологии" не можем показать настоящий "эффект присутствия", получилось очень здорово. И быстро — в долю стражи уложились.
Затем слетали в город и установили на площади, в тени здания, металлическую раму. А к ней прикрепили большой экран, да еще повернутый на бок. Он получился как дверь, больше двери! Когда включили, я увидела на экране кресло на фоне пальм. Объяснила чиновникам, что в этом кресле будет сидеть Владыка. Они засуетились, и вскоре справа и слева от экрана, на шаг позади, на ковровой дорожке выстроились ряды подушек для сиденья. Другие чиновники прямо на мостовой мелом разметили линии, где выстроятся легионеры, где будет оркестр, где знаменосцы, где зрители. В общем, работа пошла. А мы улетели домой, к Рыжим скалам.
Не успела выйти из корабля, как прибежала мелкая и сообщила, что меня хочет видеть хозяин. На самом деле, не хозяин, а Мухтар, и интересовался он делами в оазисе. Потом лекарь позвал присутствовать при наказании Амарру, чтоб могла доложить Владыке о том, как оно исполнено. Плетку узнала сразу. Эту пыльную резную рукоять видела в доме Шурра.
Думала, Пуррт будет вполсилы бить. Но он отвесил Амарру десять настоящих полновесных ударов. Хорошо, что это плетка, а не бич. Иначе без крови не обошлось бы. Амарру, закусив щепку, переждала боль, вытерла слезы и улыбнулась нам, радостная. А потом достала откуда-то ошейник с кольцом, защелкнула на шее и бухнулась мне в ноги.
— Но это мой ошейник! — возмутилась я.
— Ошейник твой, и я твоя рабыня. По велению Владыки, с этого дня и до дня смерти, — ответила мне Амарру.
Интересно получается. У меня теперь есть рабыня. Хозяин будет недоволен. Но как я могу пойти против папиного слова? Вот влипла!
Опустилась на колени, лизнула Амарру в нос.
— Неприятность эту мы переживем, — пропела по-русски. И Амарру улыбнулась мне в ответ.
Принятие присяги проходило очень торжественно. Подошли восьмой и десятый легионы. Поскольку с девятым им сражаться не пришлось, никакой злобы к бунтарям они не испытывали. Мои страхи оказались напрасны.
Трубы возвестили о начале церемонии. Экран на площади ненадолго погас, а когда зажегся, в кресле сидел папа. Церемония началась. Под звуки оркестра легионы четко промаршировали по площади и заняли положенные места. Оркестр стих. Глашатаи объявили зрителям, что сейчас будет происходить. Сначала приносят присягу риммы взводов. Глашатай зачитывает строку, и они хором повторяют.
Перед тем, как прозвучали слова присяги, папа взялся руками за железные поручни и медленно поднялся из кресла. Медленно — это чтоб не улететь. При такой малой тяжести, какая сейчас на корабле, двигаться нужно очень медленно и осторожно. Быстрый шаг — и ты висишь под потолком. Но народ-то этого не знал, и вовсю обсуждал, насколько сильно ранен Владыка.
Я узнала, что в Столице практически никто не знает, что происходит вокруг. Ясно, где-то бунт. Но кто бунтует? Против кого? Это где-то далеко… В самой Столице все спокойно. Легионеры патрулируют улицы, охраняют порядок. Даже ночные гильдии притихли. А теперь и совсем хорошо! Бунт закончился, раз легионеры празднуют.
Первая группа закончила. Звучат команды, легионеры перестраиваются, печатая шаг. Теперь присягу принимают повзводно. Взвод, принявший присягу, под музыку оркестра марширует мимо экрана с Владыкой. Папа приветствует легионеров воинским приветствием. Левой рукой он держится за поручень. От этого пола халата отходит, и все видят бинты на его теле. Смешно, все смотрят на экран, думают, что папа где-то далеко. А на самом деле он здесь, в корабле иноземцев, в полушаге над крышей городского управления. Жители думают, что корабль принес Главу Службы закона и порядка. Тарркс сошел на землю с таким гордым видом, будто весь город ему должен. На дядю Трруда и меня даже внимания не обратили. А ведь я была в самом дорогом ошейнике! Зато видела церемонию с самого лучшего места из-за спины Тарркса.
Наконец, последний взвод принял присягу, и папа опустился в кресло. Легионы промаршировали по площади круг почета и отправились за город во временные лагеря. Все три лагеря на берегу реки, на небольшом расстоянии друг от друга, и всего в получасе ходьбы от города. Три-четыре дня восьмой и десятый легионы отдохнут от марш-броска и отправятся назад. Почему не сразу? Так надо же бойцам Столицу посмотреть! Когда еще такой случай выпадет? Заодно надо кошельки облегчить, родным и близким столичных штучек накупить.
Мелкие чиновники сбежались посмотреть на Владыку. Смотрели на экран спереди, потом переходили, заглядывали сзади, и удивлялись, куда делся Владыка. Ну точно дети перед зеркалом.
Папа перекинулся несколькими словами с главами городских служб, и экран погас. Белый корабль опустился неподалеку, и я помогла Богдану, дяде Трруду и Шурру занести экран внутрь. Затем Шурр побежал домой, дядю Трруда мы подбросили во дворец, и полетели в оазис. Корабль иноземцев теперь там будет стоять.
В оазисе я первым делом позвонила Прронырре, чтоб забирал всех, прихватил надувные матрасы и возвращался в оазис. Потом ко мне на суд привели легионера — средних лет воина, бывшего селянина. Поговорила с ним. В легион он попал не по своей воле, а за долги и по разнарядке. Семейный, имеет жену, двух рабынь и пятерых детей. Отослала всех наших подальше и начала запугивать беднягу. Мол, за нападение на иноземцев Владыка приказал убить всех. Поэтому если он хочет остаться в живых, должен сменить имя и забыть, что служил в девятом легионе. Если хоть кто из чиновников узнает, ему смерть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
