— Флиртует старый гриб! — шепнул Шурр и слегка прикусил мое ухо. За что получил локтем в живот. Решительно, но не сильно, чтоб не обиделся. Я вскочила в седло байка и выразительно оглянулась на лекаря.
— Я уже готов, полностью готов, — воскликнул лекарь, усаживаясь за мной. Он был охвачен радостным нетерпением. Белый корабль отодвинулся, освобождая нам дорогу. И я послала байк вперед и вверх, прямо в голубое небо!
— Мяу-яу-яу-яааау! — завопил за моей спиной Шурртх. От Линды научился.
С каким восторгом нас встретили жители автобуса! Некоторые господа знали дворцового лекаря, Татака тоже его узнала и уважительно поклонилась. А раз она уважила лекаря, то и все девушки его уважили. Новость, что пора возвращаться в оазис, восприняли с восторгом. Пустыня и консервы надоели до печенок. А когда я сообщила, что каналокопатель тоже возвращается… В общем, наши байки подняли и руками погрузили в кузов автобуса. И мы уже неторопливо пылим в сторону оазиса. За рулем сидит Щинарр… Нет, он сидит рядом. Тогда кто же за рулем? Знакомый ошейник…
— Ррушан! Чернильница, как ты сюда попала?!
— А я уж думала, ты так зазналась, что своих не узнаешь, — скалится черненькая. — Меня Щинарр из дворца выкрал. Прямо на глазах бунтарей свалился с неба, схватил и унес. Я теперь его добыча!
И ушами делает тайный знак, чтоб я не спорила.
— Он это может, мы с ним в паре воевали. Он тебе рассказывал про битву в пустыне?
— Парни ее каждый вечер вспоминают.
— Битва в пустыне — это детские потягушки, — заявляет вдруг Шурр. — Вчера во Дворце Миу вышла одна с мечом против двух сотен. Без малого четыре десятка в фарш порубила. Остальным сказала, что с детьми не воюет, и улетела. Представьте, в руке меч, вся в крови, только глаза сверкают! А вокруг нее — трупы навалом…
— Шурр, прекрати. Больно слышать. Меня же хозяин на переговоры послал. А я…
— А ты не дала себя обидеть! Пусть знают, несущий слово Владыки неприкасаем!
В общем, у мужчин опять начались споры о том, как правильно воевать. А мы с девочками собрались в кружок, у нас свои разговоры.
Ехали неспеша, чтоб в кузове не очень трясло. Поэтому дорога заняла три стражи. Еще на подъезде увидели облако пыли вдали. Это каналокопатель возвращается в оазис. Пока их ждала, убрала из черного списка два десятка звонилок. И провела телеконференцию. Ведущим был Глава Службы закона и порядка. Участвовали дядя Трруд, Шурр, наставники школы гвардии, риммы и стратеги восьмого и десятого легионов. Им остался один дневной переход. Стас через ошейник сообщил, что все видит, слышит и будет подсказывать. Я рассказала все дворцовые новости, мол, во Дворце осталось меньше двухсот бунтарей, а в Столице — три сотни. То есть, двум легионам — только когти поточить. Но Владыки хотят подчинить бунтарей мирным путем. И так уже провинция осталась без шести сотен лучших мечей.
Стратегам легионов вариант "мирного урегулирования" не понравился. Но когда они услышали, что за сутки "мирных переговоров" бунтари потеряли больше пятидесяти мечей, резко изменили мнение и согласились дать еще три дня. Надо же ученикам иноземной ночной тени, госпожи Маррты, на ком-то оттачивать воинское мастерство.
Затем немного поспорили, в каком порядке легионы пройдут парадом по Столице.
— В порядке номеров, — отрезал Глава Службы закона и порядка, и на этом спор закончился. Дядя Трруд сказал, что просит его простить, но ему пора лететь к Владыкам за последними указаниями. Сразу же посыпались вопросы о здоровье Владыки. На них пришлось отвечать лекарю. Отвечал он уверенно, сообщил, что Владыку последний раз наблюдал сегодня рано утром, перед тем, как улетел в пустыню. Владыка спал спокойным, крепким сном, а здоровье его охраняют иноземная целительница, весьма искусная в своем деле, и рыжая сиделка. Где сейчас находится резиденция Владыки, говорить отказался. Мол, это врачебная тайна. С чем и был отпущен.
Как мне хотелось задержаться на денек в оазисе! Обсудить с подругами тысячу самых важных вещей. Но пришлось возвращаться в пещеру.
Дядя Трруд сел за моей спиной. Шурр понял, что нам надо пошептаться, и близко не подлетал. А я рассказала, как обстоят дела на самом деле, как надо рассказывать, и почему. Дядя похвалил меня и сказал, что я стала совсем взрослой, и он гордится мной. Наверно, я на самом деле стала взрослой. От похвалы приятно, но не радостно.
В пещере лекарь первым делом познакомил дядю Трруда с Богданом и Паолой. А потом, словно хозяин, повел на корабль. Паола пошла за ними, а я — за Паолой. Двери и проходы открывались по ее жесту. А комнаты были совсем не там, и не такие, как в прошлый раз. Наверно, это и называется "динамическая архитектура". Жуть! Корабль совсем маленький, а заблудиться можно.
Как и раньше, папа спал в прозрачном коконе. Только в этот раз Паола объяснила, что сила тяжести в коконе в двадцать раз меньше, чем снаружи. Поэтому даже самая жесткая поверхность кажется мягкой. Через прозрачную стенку мы осмотрели заживающую рану в боку. Потом Паола сделала жест, будто поднимает на ладошке что-то, и кокон поднялся выше наших голов. Мы осмотрели шрам от копья. Паола показала, какие ребра были сломаны, а лекарь сказал, что лучше папу несколько дней не будить. А то переломает незажившие ребра, и вся работа пойдет насмарку.
Затем мы осмотрели кокон с Линдой. Ее нога выглядела по-прежнему неважно, и, кроме четырех толстых трубок, к ней подходило множество тонких. Но опухоль опала. Паола сказала, что ближайшие два дня станут решающими. Загремит ли девочка на Землю, или пойдет на поправку. Пуррта дяде Трруду показывать не стали.
От обеда отказались. Хозяин сказал, что выбились из графика, надо торопиться. Подробно нас проинструктировал, мы с Шурром взяли флажки переговорщиков, сели прежним составом на байки и полетели в Столицу.
Для начала сели во дворе дома Шурра. Трое воинов-легионеров переполошились, но я улыбнулась им и помахала флажком. Непорочные девы бросились обнимать Шурра, а бабушки — меня. Из дома вышли еще две серые девушки. Шурр страшно удивился, но бабушки объяснили, что это подружки бунтарей. Бесстыдницы, а в остальном девушки работящие.
— Ага… — глубокомысленно изрек Шурр, и начал расспрашивать у бунтарей, где их штаб. Штаб расположился в городском управлении. Туда мы и полетели.
— Не удивляйтесь, — предупредил голос Стаса, как только мы сели перед главным входом, и из байков прозвучал сигнал утренней побудки. Я рассмеялась и замахала над головой флажком. Вызывают на переговоры совсем другим сигналом. Этот сочтут шуткой.
Окна заполнились лицами. Некоторых я узнала — они были в оазисе, когда прилетел грузовой корабль. Многие узнали меня, показывали пальцем и говорили что-то соседям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
