В госпитале тепло, кормят сносно, перевязки, уколы. Илья впервые за несколько месяцев почувствовал себя в безопасности.
Вместе с другими ранеными выбирался при помощи костыля в коридор послушать сводки Сов-информбюро. Но сводки не радовали, положение на фронтах было тяжёлым.
Например, в сводке от 22 октября.
«После упорных боёв наши войска оставили город Таганрог».
А неделей позже «Наши части оставили город Харьков. Начались оборонительные бои на Тульском направлении».
Илье в моральном плане было легче, чем другим раненым. Он-то точно знал, что уже в декабре Красная армия начнёт наступательные операции, погонит немцев. За короткий срок будут отбиты многие города, линия фронта отодвинется от Москвы, угроза падения столицы уйдёт. Знал, но сказать бойцам, подбодрить не мог. Примут за придурка после контузии, да ещё спишут из армии за психическое расстройство. Но и смотреть на мрачные лица раненых после прослушивания сводок с фронтов было тяжело.
Рана заживала, молодой организм, покой, регулярное питание делали своё дело. Уже через десять дней стал ходить без костыля. Надоел он ему хуже горькой редьки, натирал кожу под мышкой. Хромал пока сильно, но ногу разрабатывал. Медсестричка каждый день массаж делала, сам дважды в день упражнения – приседания, «велосипед» в кровати. Некоторые бойцы скалили зубы.
– Далеко поехал?
Илья внимания на весельчаков не обращал, занимался упорно. Хотелось на улицу выйти, подышать свежим воздухом. В госпитале воздух кровью пахнет, гноем, йодом, лекарствами, удушливо. А во двор выйти не в чем. Байковый коричневый халат, из-под которого кальсоны торчат, да тапки дерматиновые – ни шагу назад, поскольку без задников. В госпитале тепло, а в конце ноября уже снег лежал и морозы с каждым днём сильнее.
Первого декабря гитлеровские войска прорвались на стыке 5-й и 33-й наших армий, двинулись на Кубинку. У деревни Акулово им преградила путь 32-я стрелковая дивизия. Артиллерийским огнём часть танков была уничтожена, другие попытались обойти с флангов позиции и подорвались на минных полях.
От Кубинки до госпиталя всего ничего. Госпиталь стали готовить к эвакуации. Поговаривали – в Люберцы. В первую очередь грузили в санитарные машины тяжелораненых. Илья чувствовал себя сносно и обратился к начмеду, как называли заместителя начальника госпиталя по медицинской части, с просьбой о выписке. Таких, как Илья, нашлось десять человек. Разные раненые были. Кто-то тянул в госпитале до последнего, предъявляя жалобы, другие старались выписаться раньше срока.
Начмед пошёл навстречу, в канцелярии оформили справки, в каптёрке выдали одежду. Обмундирование потрёпанное, но чистое, после стирки. Старшина над Ильёй сжалился, не ботинки с обмотками выдал, а кирзовые сапоги и портянки байковые. Да и в них холодно было. Илья это почувствовал сразу, как только в грузовике в запасной полк повезли. Тряслись и в прямом и в переносном смысле, от ветра и мороза, долго. Расположились в холодной и полупустой казарме. Только вчера все запасники ушли на пополнение полков.
Утром снегопад сильный и ветер, на следующий день мороз до минус тридцати шести. В запасной полк должен был прибыть «покупатель», как называли между собой бойцы представителей 30-й армии. Не прибыл, оказалось – не смогли завести грузовик. И только следующим днём в запасной полк приехали представители на трёх грузовиках. Илья сам вызвался служить в разведке. Уже в полку дивизии получил тёплое обмундирование – валенки и тёплые носки, овчинный тулуп, шапку и рукавицы. Без меховых рукавиц кожа рук к железу прилипала. В разведвзводе приняли новичка радушно. Место в землянке определили, а командир взвода трофейный немецкий егерский нож подарил. Разведчику без него нельзя, как без рук. Несколько часов на формальности ушли – документы, получение оружия.
– В самую горячую пору прибыл, – сказал взводный.
– Куда горячее, плевок на ветру замерзает, – пошутил Илья.
– Послезавтра наступление. Разведчики во втором эшелоне идут.
В первом эшелоне танки с десантом на броне. Видел Илья танки, стоят обмёрзшие, попробуй на таком на ходу удержись, когда на неровностях трясёт. Под кормовой частью танков, под двигателями и трансмиссиями подогреватели стоят, как большие паяльные лампы, чтобы двигатели не замёрзли. А немцы, наученные горьким опытом, двигатели не глушили.
Глава 10
Долгожданное наступление
Лёжа на топчане в землянке, Илья вспомнил весь свой боевой путь. Большую часть пришлось пешком, километров четыреста, лишь кое-где ехал, поездом, мотоциклом. За спинами товарищей не прятался. Отступал? Да, как и вся армия. Зато немцам ощутимый урон нанёс и в живой силе, и в боевой технике. В общем – удовлетворён был.
Утром в тылу наших войск началось активное движение техники, к передовой подтягивались войска. После завтрака старшина взвода принялся раздавать боеприпасы. Разведчики брали по нескольку пачек патронов, бросали в сидор. А ещё в карманы полушубков по одной-две гранаты. В наступлении, если оно удавалось, на прежнюю дислокацию уже не возвращались, потому, хоть не всегда удобно, сидоры приходилось брать с собой, в них всё скудное солдатское имущество. Илья взял три пачки патронов к автомату, в каждой по семьдесят штук, как раз на дисковый магазин. А ещё выпросил у старшины десяток гранат Ф-1.
– Сафронов, ты торговать ими вздумал? Зачем тебе столько? Тяжело ведь таскать будет.
– Своя ноша не тянет, – откликнулся Илья.
Уж он-то знал, что гранатами лучше всего выкуривать противника из ДОТов, ДЗОТов, землянок, да и траншею расчищать.
День прошёл в тревожном ожидании. А рано утром, в сумерках, раздался истошный рёв, совсем рядом. Бойцы из землянок повыскакивали. Кто в исподнем, кто тулупы поверх белья успел накинуть, но все при оружии. Недалеко от землянок разведчиков расположился дивизион БМ-13, иначе «катюши», реактивные миномёты. Илья раньше, в училище, на учениях, видел, как стреляют «Грады», «Смерчи», «Ураганы». Впечатление сильное. С пусковых направляющих одна за одной срывались ракеты, с воем, огненным хвостом улетали за линию фронта. На немецких позициях бушевали разрывы, пламя. Не зря немцы за характерный звук именовали «катюши» «Сталинскими органами».
Отстреляв боезапас, машины развернулись и уехали. Немцы обычно старались засечь огневую позицию и тут же нанести ответный удар артиллерией.
А через наши позиции к немецким ринулись танки с пехотой на броне. Казалось, на немецких позициях не осталось живых, ан нет. Послышались выстрелы, пулемётные очереди. Задача первого эшелона наступающих – взломать, прорвать оборону врага и следовать дальше. В первом эшелоне самые большие потери всегда. А второй эшелон зачищает от остатков войск противника территорию, расширяет прорыв, закрепляется.
Гулко ахали выстрелы танковых пушек, частили автоматы и пулемёты. За снежной круговертью уже толком поля боя не видно.
Командир взвода приказал:
– Всем построиться. Ставлю задачу – преодолеваем нейтралку и по немецким траншеям. Тех, кто остался и сопротивляется, добить, кто оружие бросит и руки поднимет, собирайте в группы и под конвоем сюда. Разворачиваемся цепью и вперёд!
Взводный выхватил пистолет и сам побежал первым. Лейтенант в сапогах, а бойцы в валенках, бежать в них неудобно, отставать стали. На нейтралке трупы наших пехотинцев – в шинелях, тулупах. Илья ожидал худшего, бо́льших потерь. Илья сместился левее, побежал по следу танковых гусениц. Там снег примятый, бежать легче. Со стороны немецкой передовой стали раздаваться выстрелы. Один из разведчиков упал. Слева и справа от взвода разведчиков бежали пехотинцы, связисты, сапёры. Илья подбежал к траншее. Несколько убитых немцев, одна стенка траншеи обрушена танком, видны следы. Илья спрыгнул, побежал за нашим бойцом. Выстрел, боец впереди него упал. Илья успел заметить, как немец скрылся в боковом ходе. Выхватив из кармана гранату, сорвал чеку, шаг вправо сделал, укрываясь в стрелковой ячейке, швырнул гранату. Взрыв, чёрный дым. Держа на изготовку автомат, заглянул в ход сообщения. Готов фриц! Лучше бы сдался, остался в живых. Вообще-то немцы, вопреки советской пропаганде, верили в своего фюрера практически до сорок пятого года, как и в чудо-оружие, которое обещал нации Гитлер. А ведь был у Гитлера мудрый советник, Я. Шахт. После первого поражения вермахта под Москвой советовал заключить с СССР мир. Говорил – «доллар начал эту войну, он её и закончит». Убрал Гитлер Шахта со всех постов, поставил Шпеера, но закончилось всё именно так, как предсказывал финансист Шахт. В итоге из кровопролитной войны с прибылью и мощной экономикой вышла Америка, а Германия и СССР понесли серьёзные потери в людских и материальных ресурсах. Война – это прежде всего борьба экономик и ресурсов. Хитрый партайгеноссе Борман с началом войны образовал экономический штаб оккупированных территорий. Под руководством штаба из СССР было вывезено более миллиона тонн железной руды из Курской области, Украины, 175 тыс. станков, сотни тысяч тонн мяса, молока, яиц, леса, вывезли исторические и культурные ценности.
