в большинстве своем маг производит прокол внутри себя — так легче воздействовать на магию, чтобы потом выпустить ее из кончиков пальцев, там, или через рот. Так получилось, что и Акира и Юки — уникальны в создании прокола в сфере между ладоней — в начальной стадии своих заклинаний — Ледяной Бури и… я не попадусь на этот трюк второй раз! Воздействие Акиры, вот. Именно благодаря этому и удалось наблюдать синергию в первый раз, а я, балбес, подумал, что это разница потенциалов.
— А ты как смог? У тебя…
— У меня вся моя кровушка — считается моим телом и внутри ее я могу вызывать магию где угодно. Сейчас я вызвал ее на кончике своего кровавого шипа.
— Аааа… — разочарованно тянет Иошико, — так нечестно. У всех — синергия, а у меня нет. Что? — она поворачивается к Джин, и та что-то торопливо ей шепчет на ухо. Иошико стремительно краснеет.
— Думаю, что твои темные лезвия — так же могут считаться частью твоего тела и ты вполне можешь вызывать проколы магии в них, — говорю я, — мы это еще попробуем.
— Кьяя! — пищат Иошико и Джин хором. Я недоуменно смотрю на этих двоих, красных, как будто только что из онсэна.
— Ааа… — кивает головой Майко, — точка дань-тянь, говоришь… нижний дань-тянь.
— Ну да, — говорю я, — находится внутри тела примерно на ширину 3–4 пальцев ниже пупка и внутрь тела, примерно на столько же. Оттуда у йогов лотос растет. Это так называемые «врата жизни» или «море ци».
— Понятно, понятно. — кивает Майко, глядя на краснеющих Джин с Иошико. — Мне-то все понятно. Будет забавно смотреть как вы там пробовать будете. И с кем.
— Любые эксперименты — только под наблюдением, — сразу же спешу расставить точки над и, — это опасно, оторвать руки-ноги может запросто. И обязательно — с привлечением меня, чтобы никто не помер, а если кто помрет — сразу воскресить. И по жопам надавать за нарушение техники безопасности.
— Да я так полагаю, что тебя-то тут привлекать и собираются, — мурлычет Майко, — с доступом к точке дань-тянь. С близким таким контактом. Возможно даже изнутри.
— Неправда, — отрицает Иошико с малиновым лицом, — все это — клевета. Никто вовсе даже и не подумал об этом. То есть, конечно, сама точка она так расположена, что ближайший способ подобраться к ней поближе… ну… теоретически…
— Там точка «джи» расположена! — восторженно выдыхает Джин, заставляя меня взяться за переносицу жестом Акиры. Краем глаза вижу, что жест «меня окружают идиоты» — повторяют Акира, Майко и Читосе. Линда улыбается, ей хорошо, что все это не в ее команде происходит, она-то дистанционироваться может.
— Кстати, — говорит Линда, поднимая руку, — это может объяснить все эти ваши импринтинги. То есть, я имею в виду, что Син может свои проколы везде по телу делать, а точка дань-тянь и его тело, часть его тела — наиболее близки в моменты, когда…
— Все, хватит пошлостей! — выпрямляется Акира. — Тут дети есть!
— Это сугубо научная дискуссия. — возражает Линда, но замолкает, видимо думая над своей следующей теорией. Любознательная личность с крайне креативным умом, что тут скажешь.
— Кстати, точка «джи» расположена чуть ниже. — задумчиво говорит Читосе, все оглядываются на нее.
— Что? — говорит она. — Я думала надо разъяснить! Чтобы не было путаницы.
— Когда вы прекратите о сексе говорить, я хотела бы — о серьезных вещах. — говорит Линда. — Я так понимаю, все в курсе, что Юки у нас — императорской крови и что отсюда следует.
— Так я все-таки принцесса?!
Глава 27
POV Джин, девушка, которая еще даже не начинала
Они шли по полутемному коридору, едва освещенному редкими лампами, где-то вдалеке играло пианино и резкий голос считал «и раз, два, три! и раз, два, три! Лиза! Ногу выше! И раз, два, три!», в коридоре пахло супом, который варился на кухне. В приют их привезла Читосе-нээсан, которая сказала, что у нее есть ответственность перед миром и обществом и что она за Джин присмотрит, чтобы та Вереск и Шику ничего плохому не научила. На взгляд Джин, Читосе-нээсан только зря беспокоилась, потому что в приюте дети все знают раньше и еще вас научить смогут, но она промолчала. Как говорит Сумераги-тайчо — промолчи, Джин, сойдешь за умную. Это тоже неправда, когда она молчала, то про нее забывали, а Джин хотела бы чтобы про нее помнили. Хотя ей было страшно привлекать на себя всеобщее внимание, но еще страшнее — быть всеми забытой.
— Раньше у них денег не было. — говорит Иошико, шагая впереди и Джин смотрит на мелькающие впереди стройные и белые ноги, боевые искусства, думает она, вот он ключ к тому, чтобы иметь такие вот ноги — сильные и красивые. Интересно, а каковы эти ноги наощупь? Должны быть упругими, плотными и с хорошей кожей, такой гладкой. Если взять, например лосьон для загара и предложить Иошико нанести его на ее коленки, бедра и…
— А теперь мы пианино купили и зал для танцев оборудовали. И спортзал. Я лично в магазин за грушами и перчатками ездила. По-моему, у Шики — талант,¹¹¹ — продолжает Иошико, — вот сейчас заберем Чепу и в Лагерь поедем. Он здесь с Вереском работает…
— А почему его зовут так странно? — спрашивает Джин, отвлекаясь от своих мыслей о нанесении лосьона на ноги Иошико.
— Чепу? Кто его знает? Его настоящее имя — то ли Дзинтаро, то ли Дзинто… но все зовут его Чепу. Сама спросишь почему. Так-то он нормальный парень, но озабоченный слишком. Ты с ним аккуратнее, а то мало ли. Осторожно! — она перешагивает лежащий на полу тяжелый молот. — Под ноги смотри.
— А… спасибо. — Джин перешагивает молот и вслед за Иошико входит в светлую комнату, где сидят несколько детей и высокий, нескладный подросток с длинными волосами.
— Привет труженикам косплея! — весело кричит Иошико и машет рукой.
— Йо вернулась! — кричит девочка с двумя длинными хвостиками по бокам и вскакивает из-за стола. — Йо! — девочка несется к ним навстречу, спотыкается и едва не падает, но Иошико ловко подхватывает ее на полпути к полу.
— И я тоже рада тебя видеть, — говорит Иошико, придерживая девочку, — но мы с тобой об этом уже говорили. Смотри. — и она указывает вниз. Джин следит за пальцем и видит, что нога девочки провалилась в пол, едва-едва, но ушла вниз, словно бы девочка бежала к ним не по твердому покрытию, а
