за нами, хотя очевидно, что это подкрепление мятежников. И разведать численность не успеваем. Если их не слишком много – мы отобьем атаку, отгоним противника, рассеем и продолжим движение. До Чимкента рукой подать, там стены и сильный гарнизон с лояльным хану руководством.
– А если их окажется… слишком много?
– Ну-у… – Китаец приподнял брови, сложил губы трубочкой. – При удаче наши имена лет через сто, когда спадет печать тайны с документов, навечно войдут в имперские летописи Пекина и сохранятся на сотни веков для жаждущих знаний потомков. Да-да, ваше тоже, если кто-нибудь из выживших его правильно запомнит.
– Считаете, все настолько плохо? – Дронов так и не понял, шутит ли его низкорослый собеседник.
– В худшем случае постараемся отразить только первую волну. – Алим повел плечами, окидывая оценивающим взором вагенбург. – Должны справиться. Потом уничтожим груз, посадим на коней всех, кто сможет сидеть, и пойдем на прорыв. Его… будет чем прикрыть, если уж речь пойдет об уничтожении груза. И, к слову, тут я попрошу вас, Николай…
– Да? – Кажется, китаец впервые назвал русского офицера по имени, и тот насторожился.
– Бронеавтомобиль сейчас приводят в порядок – на скорую руку. Заливают воду, заправляют горючим из наших запасов, меняют изношенные трубки в паровой системе и так далее. Вы ведь понимаете, что при наихудшем развитии событий у машины больше шансов пробиться?
– Угу. – Дронов мысленно прикинул расстояние – к Чимкенту ехать километров сорок, полного бака воды и одной заправки топлива «роллс-ройсу» хватает на сотню с копейками. Легкая конница мало что может ему сделать, особенно если не забывать про пулеметы в башенке.
– Перед боем я думаю посадить внутрь ценных, но бесполезных в драке людей. В первую очередь это Насреддин-ака и пара его приближенных. А вас прошу доставить туда вашу юную спутницу, госпожу Ларину. Если хотите – сами будьте с ней или приставьте охрану. В любом случае кто-то должен будет управлять авто и отстреливаться, ваши люди подойдут как никто другой. Если оборона не выстоит – машина прорывается, ваши солдаты прикрывают ее, мои солдаты – ваших. А я с оставшимися обеспечиваю отвлекающий маневр. – Алим кивком указал на ближайшую цистерну высокого давления, полную огнеопасного горючего. Дронову сразу стало ясно, что это за маневр, да еще сопряженный с уничтожением груза.
– Что ж… – Капитан помолчал, наблюдая, как трое сипаев скатывают по деревянному пандусу с повозки громоздкую «кытайчи», предварительно ее расчехлив. Пушка была в точности как та, что ночью погибла под колесами «роллс-ройса», только новенькая, блестящая медными боками.
– Ищете подвох? – Алим понимающе прищурился.
– Не без этого, – протянул Николай, решаясь. – Ладно, пусть будет по-вашему. Но я намерен постараться, чтобы до резервного плана не дошло.
– Вы думаете, я не намерен? – вздохнул китаец. – Для меня доставить груз в целости – вопрос не карьеры и даже не чести. Жизни. Поэтому-то я не планирую спастись отдельно от него. У нас, знаете, очень простые порядки в некоторых вопросах…
– Извини, Саша, но спорить тут не о чем. Ты будешь в авто, я – верхом, – устало сказал Дронов, следя за маленьким манометром в рукояти револьвера. Тонкий шланг тянулся от оружия к баллону со сжатым газом – шла заправка встроенной емкости. Капитан хотел быть уверен, что газ не кончится в разгар боя. Это у новомодных пистолетов баллончики сменяются влет, как магазины с пулями, резервуары револьверов неотъемные. Зато и отвалиться сами по себе они не могут, а то видывал Николай конфузы у любителей оружейных новинок…
– Прекратите выглядеть так флегматично! – Александра говорила все более взволнованно, сжимая кулачки. Уже минут десять она пыталась доказать, что им нельзя разделяться. – Вы мне сами сказали, что если вернетесь в Пишпек без меня – Анастасия Егоровна вас съест с сапогами и саблей! А думаете, если я вернусь без вас – иначе будет? Думаете, она обо мне беспокоится, а о вас нет?! Думаете, я о вас не беспокоюсь?!
– Саша, ну хватит уже! – Убедившись, что стрелка манометра в зеленой зоне, Дронов закрутил вентиль баллона и отсоединил шланг. Сунув оружие в кобуру, выпрямился. Продолжил, надеясь, что говорит не слишком резко: – В отличие от нашего желтокожего друга, я не собираюсь героически жертвовать жизнью в обороне чужого добра. Запахнет жареным – организованно отступим все вместе. Но руководить отрядом из броневика я не смогу, а вести «роллс-ройс» кроме меня и Алима сумеешь только ты. Сама ведь обмолвилась, что вас в Третьем отделении учили управляться с машинами. Я надеюсь, под «машинами» имелись в виду не заводские точильные станки?
– Н-нет… – Стажерка отвела взгляд, ее плечи поникли. – Автомобилем я могу… Даже бронированным… У нас был учебный «Путиловец»… Только… Тогда мне придется самой…
Измотанного Дронова вдруг будто озарило. Он сразу обратил внимание на то, что девушка испугалась, услышав именно этот пункт плана, о ее возможном бегстве на машине, – да только причины испуга понял неверно. Ну конечно же она боялась не ран, смерти или плена – по крайней мере, не в первую очередь. Характер не тот. Конечно, она переживала за товарищей, но дело и не в этом. Не только в этом. Ведь есть еще кое-что, попавшее сейчас под угрозу.
– Саша, – как можно тверже и уверенней проговорил офицер, – я сказал, что одна ты не останешься, даже если к Чимкенту вырвется лишь броневик. С тобой поедет унтер Черневой. И он сделает все, чтобы потом вернуть тебя домой невредимой.
– Вы уже говорили. Но я не об этом…
– Понял. А теперь я хочу взять с тебя обещание. Если так и выйдет – ты не станешь пытаться добраться до Ташкента самостоятельно. И не будешь уговаривать Черневого тебе в этом помочь. Об этом я прошу.
– Я… – Саша вскинула голову, их взгляды вновь встретились.
– Ты ведь об этом подумала, верно? – Николай чуть смягчил тон. – Как тебе действовать, если останешься одна, и сможешь ли ты завершить миссию, порученную Анастасией Егоровной? Из-за этого так переживаешь?
– Я… – Маленькая стажерка вдруг нахмурилась и отступила на шаг. – Николай Петрович… Вы дурак!
– Ч… чего? – Вот теперь в растерянности был уже Дронов.
– Да, я об этом думала! – Девушка опять стиснула кулаки, вздернула подбородок. Ее большущие серые глаза гневно сверкнули. – И сейчас думаю! О работе нужно думать, ее нужно делать. А переживать нужно за людей! Если вы считаете, что расследование меня тревожит больше, чем ваша судьба, – вы дурак! Вы что, решили – я больше всего боюсь, что буду одна доделывать работу?!
– Э… Кхе-кхе… – Сбитый с панталыку капитан закашлялся, не зная, как ответить, – решил-то он и в самом деле примерно так, но… в несколько ином смысле. Как же объяснить?
– Обещание я вам даю, раз просите. А вы… – Саша не договорила – шмыгнув носом, крутанулась на каблуках (облачко пыли при этом взметнулось
