ушли в больницу.
Кочанов понимал, что службе его конец. Дважды упустил подконвойного, потерял табельное оружие — этого ему не простят. Замучают объяснительными, проверками, а потом уволят без выходного пособия. И это в лучшем случае, а то и статью припаяют. Оставался единственный шанс — сегодня же догнать и уничтожить беглеца, повинного в его несчастьях. Ведь победителей не судят, а если и судят, то снисходительно.
Старший лейтенант выпил последнюю таблетку амфетамина и пересел за руль. Ключ торчал в замке зажигания. Он завел машину и рванул с места.
Через несколько километров пути таблетка подействовала, он почувствовал новый прилив сил, легкость в теле и здоровую злость. Остановился, достал из багажника пистолет и автомат своих подчиненных, проверил патроны — все на месте. Оружие добавило уверенности.
Кочанов включил карту в телефоне, чтобы составить маршрут поисков, и в этот момент увидел входящий звонок. Он быстро ответил.
Звонил прокурор Чуприн. Чувствовалось, что он озабочен полученной информацией.
— Буддист Тинджол — это Анатолий Грачев. Много лет прожил в Тибете, чему там научился, неизвестно. Может, и боевым искусствам, — рассказывал прокурор.
— Против лома нет приема, а против пули и подавно, — бахвалился приободренный офицер.
— Но самое главное в другом. Он родной брат следователя Петелиной, — с нажимом в голосе произнес Чуприн.
— Которая засадила Самсонова? — припомнил Кочанов. — Это нужно использовать. Она должна быть на нашей стороне.
— Не совсем. Баба вбила себе в голову комплекс вины и хочет помочь беглецу.
— Дура что ли?
— Беременная.
— Еще хуже.
— Сейчас она тоже ищет Самсонова в ваших краях, поэтому надо ее опередить.
— Я готов. Как?
— Самсонов выложил в сеть новое обращение из мотеля.
— Заколебал, гаденыш!
— Вы изъяли у него телефон?
— Нет, — нехотя признался Кочанов и стал валить вину на подчиненных: — Мои дурни лопухнулись, не обыскали. Ну, я им устрою…
— И хорошо, — прервал его прокурор. — Сигнал телефона можно запеленговать. Я займусь этим вопросом и сообщу.
32
Быстрое течение реки и горная местность помогли беглецам в лодке скрыться с места происшествия. Но чем дальше, тем спокойнее текли воды реки Черной и чаще попадались жилые поселки, в которых могла ждать засада. Из деревянного мостка, вдававшегося в реку, Самсонов вытащил тонкий гвоздь и не сразу, но избавился от наручников, используя знания тюремного «университета».
Несколько раз беглецы причаливали к берегу, но выйти к людям не отваживались. Каждый раз приходили к выводу, что путь по реке безопаснее, ведь лодка дважды спасала их — это хороший знак, убеждал Тинджол.
Все это время на дне лодки лежал пистолет. Черная сталь лоснилась от брызг и притягивала взоры. Монаху не позволяла прикасаться к оружию вера, а Самсонов опасался, что, вооружившись, он потеряет ореол праведника в глазах сочувствующих, и пропаганда превратит его в особо опасного преступника.
— Не мы уронили, не нам поднимать, — изрек Тинджол в самом начале пути.
Добавить было нечего, и Самсонов постарался забыть об оружии.
В середине дня Игорь почувствовал голод, увидел, как птицы оклевывают рябину, и признался:
— Жрать хочется. А тебе?
Монах пожал плечами:
— Я умею не думать о еде.
— Религия помогает? Будешь меня в буддисты агитировать?
— А надо? — серьезно спросил монах.
— Чем твоя религия лучше других?
— Я не собираюсь утверждать, что буддизм лучшая религия, — после некоторого раздумья промолвил Тинджол. — Все главные религии подобны лекарствам, помогают обрести покой в душе. Нельзя сказать, что одно лекарство лучше другого. У верующих разные потребности, для одних подходит одна религия, для других — другая.
— Покой в душе — это славно. Но как быть спокойным, когда в любой момент меня могут пристрелить? Мне что, помолиться? — с вызовом спросил Игорь.
— Молитва — хорошо, но молитвы мало, — ответил Тинджол. — Ты должен осознать, что гнев — это разрушительная энергия, а сострадание — созидательная. Разгневанный близорук и смотрит в одну точку, а сострадание учит воспринимать проблему в широкой перспективе и видеть дальше.
— Я что-то не пойму, ты каждому готов сострадать, даже убийце?
— Чем больше сострадания, тем меньше гнева.
— Святой, — иронично улыбнулся Игорь. — Ты, может, научишь меня быть счастливым?
Тинджол подумал и ответил:
— Это сложно, монахи идут к этому годами.
— А что тут сложного? — отмахнулся собеседник. — Побольше денег, крепкое здоровье — и наслаждайся жизнью!
— Материальные ценности могут нам дать только чувственное наслаждение. Оно недолговечно.
— Ты намекаешь, что красивые вещи, вкусная еда, секс — приедаются и уже не приносят счастья? Тогда можно наслаждаться искусством, красотами мира, радоваться победам любимой команды — это тоже счастье. Были бы деньги!
— Такое счастье базируется на материальной основе, когда оно исчезает, остаются только воспоминания. — Монах посмотрел собеседнику в глаза и спросил: — Ты был счастлив на свободе? И что теперь?
— Не трави душу.
— Подлинное счастье вызывают не ощущения, полученные органами чувств, а духовные переживания. Настоящее счастье должно быть внутри тебя. Это эмоциональное и умственное благополучие, гармония души и тела, — убеждал монах.
— У тебя получилось?
— Не сразу. К этому надо стремиться.
— Слишком сложно, — покачал головой Самсонов. — Мне бы вернуть прежнюю жизнь — и достаточно. Я был бы счастлив.
Монах с сомнением покачал головой, но не стал спорить.
Под вечер беглецы причалили под железнодорожным мостом. Тинджол спрыгнул на берег и вытянул нос лодки на сушу. Самсонов вопросительно посмотрел на него. Сверху прогрохотал поезд.
Когда шум стих, монах пояснил:
— Станция Чернорецкая. Отсюда на поезде мы доберемся до Латайска.
— Замкнутый круг, — криво усмехнулся Игорь, выходя из лодки. — Я бежал из Латайска в Чернорецкую, а теперь ты тянешь меня обратно.
— Там тебе помогут.
— Петелина? Судьба смеется надо мной.
— У тебя нет выбора. Она защитит тебя от расправы.
— Выбор есть всегда. Я мог бы гнить сейчас в колонии, а я здесь — на свободе.
— Ты можешь идти куда захочешь или плыть дальше, — не стал возражать Тинджол.
Самсонов сорвал травинку, сунул в рот, пожевал, раздумывая, потом выплюнул и присел на бетонную опору моста. Он достал из внутреннего кармана ветровки смартфон, нажал кнопку загрузки. Ему хотелось посмотреть все, что пишут под хежтегом #СамсоновНевиновен, но телефон почти разрядился, а зарядного устройства не было. Режим жесткой экономии вынуждал использовать трубку оптимально.
— Посмотри расписание, — посоветовал монах. — Нужно купить билеты до Латайска.
— Какой ты правильный. Как ты поедешь в рыжей рясе и босиком? Тебя сцапают первым, ты теперь тоже в розыске.
Тинджол критически оценил свой внешний вид. В вызывающем монашеском балахоне он и правда, как бельмо на глазу.
— Ближайший поезд утром, — сообщил Игорь, заглянув в смартфон, прислушался к порывам ветра и поежился. — Ночью
