враги,
mo nighean donn[22].
Тот бросил на Йена странный взгляд: должно быть, заметил чересчур нежные нотки в его голосе, и вновь уставился на Рэйчел, которую до сих пор держал за руки.
— Уильям, мы помолвлены — Йен и я, — пояснила та, осторожно высвобождая пальцы и беря за руку Йена.
Уильяма передернуло. Он уставился на Йена со странной злостью, почти ненавистью.
— Ясно, — невыразительно произнес он. — Полагаю, надо пожелать вам счастья. Всего хорошего.
Он шагнул к дороге. Йен удивленно двинулся вслед за ним.
— Постой…
Тот развернулся и с размаху ударил его в челюсть.
Йен рухнул в траву, и над ним вихрем пронесся Ролло, впиваясь зубами в ногу Уильяма. Рэйчел завизжала:
— Ролло! Плохой пес!.. И ты тоже плохой пес, Уильям Рэнсом! Что за бес в тебя вселился?
Йен сел, бережно трогая разбитую губу. Ролло под окриком Рэйчел отступил, но все равно скалил зубы и испускал из мощной груди тихий рык, не спуская с Уильяма желтых глаз.
— Fuirich![23] — велел ему Йен. Уильям сидел на земле и разглядывал порванные штаны, под которыми, хоть и несильно, кровоточил укус на бедре. Увидев, как Йен поднимается, он тоже встал. Лицо у него побагровело, словно он еле сдерживал слезы.
Йен не хотел драться с Уильямом, но все равно встал перед Рэйчел, заслоняя ее собой. Мало ли что у того в голове, тем более он вооружен: на поясе у него висели пистолет и нож.
— Эй, что не так?.. — спросил Йен тем же тоном, каким обычно отец обращался к матери или дядюшке Джейми.
Должно быть, интонации он выбрал верные, потому что Уильям, как и все Фрэзеры, медленно выдохнул.
— Мои извинения, сэр. — Он стоял прямо, словно проглотив жердь. — Это было непростительно. Боюсь… мне надо идти. Я… Мисс Хантер, я…
Он зашагал прочь, но вдруг запнулся о корень, и Рэйчел успела броситься вслед за ним.
— Уильям! Что случилось? Может, я…
Тот обернулся. Лицо его было искажено гримасой боли, но он все равно затряс головой.
— Вы ничего не сможете сделать! Ничего уже не исправить, — через силу выговорил он и повернулся к Йену, сжимая кулаки. — Но ты, чертов подонок… Сукин ты сын. Тоже мне — кузен!
— О… — оторопел тот. — Выходит, ты знаешь…
— Да, черт возьми, знаю! Мог бы и сам рассказать!
— Что знаешь? — Рэйчел растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого.
— Не смей, чтоб тебя, ей говорить! — рыкнул Уильям.
— Не глупи, — рассудительно ответила Рэйчел. — Естественно, он скажет мне, как только ты уйдешь. Так что лучше скажи сам. Вдруг Йен понял что-то неправильно…
— В этом нет ничего постыдного… — заговорил Йен, но тут же попятился, потому что Уильям вскинул кулак.
— Думаешь?.. — Он был в бешенстве и говорил чуть слышно, почти шипел. — Узнать, что я… я… отродье шотландского головореза? Что я чертов ублюдок?
Как ни пытался Йен держать себя руках, понемногу тоже начал закипать.
— Головореза, значит? — огрызнулся он. — Да любой мужчина с гордостью назовет себя сыном Джейми Фрэзера!
— О… — пробормотала Рэйчел, не давая Уильяму ответить очередным оскорблением. — Вы об этом…
— Что? — тот свирепо уставился на нее. — Что, черт возьми, ты хочешь сказать?
— Мы с Денни и сами все поняли. Уже давно. — Она пожала одним плечом, опасливо не спуская с Уильяма глаз, потому что, казалось, он вот-вот бабахнет, как двенадцатифунтовая пушка. — Думали, ты знаешь, просто не хочешь говорить… Ты правда не знал? Ведь сходство невероятное…
— На хрен мне сдалось это сходство!
Забыв про Рэйчел, Йен обоими кулаками ударил Уильяма в лицо, опрокинув на колени, а потом замахнулся, чтобы пнуть в живот. Если бы удар попал в цель, на этом бы все и кончилось, но Уильям оказался быстрее. Он увернулся, поймал Йена за ногу и дернул. Тот упал, одним локтем стукнувшись о землю, извернулся и схватил Уильяма за ухо. Кажется, Рэйчел что-то вопила, он смутно слышал ее крики и даже успел пожалеть о своей импульсивности, но горячка боя вытеснила все лишние мысли и голову заволокло туманом ярости.
Во рту было солоно от крови, в ушах звенело, но он одной рукой вцепился Уильяму в горло, а другой нацелился тому в глаза, как вдруг его схватили за плечи и силой оттащили от бессильно бьющегося на земле кузена.
Йен затряс головой, тяжело выдохнул и оглянулся посмотреть, кто же его держит — то оказались двое пехотинцев. Его пнули в живот, выбивая остатки воздуха.
Хотя Уильяму досталось не меньше. Он поднялся на ноги, утирая рукой кровоточащий нос, с гримасой взглянул на испачканную ладонь, поморщился и вытер ее о мундир.
— Взять его, — выпалил он, задыхаясь. Один глаз заплыл, но второй буравил Йена донельзя кровожадным взглядом — и тот, невзирая на обстоятельства, вновь поразился, до чего же он похож на дядюшку Джейми.
Ролло хрипло зарычал. Рэйчел обхватила пса обеими руками, но Йен знал: ей не хватит сил удержать полуволка, если тот вдруг решит броситься на Уильяма.
— Fuirich, a cu![24] — грозно приказал он.
Если тот вцепится Уильяму в горло, солдаты убьют пса не колеблясь.
Ролло послушно сел, но по-прежнему вздергивал губы, обнажая острые клыки, и беспрестанно рычал, содрогаясь всем телом.
Уильям взглянул на пса и повернулся к нему спиной. Фыркнул, сплюнул кровь и сказал, все еще задыхаясь:
— Отведите его к полковнику Прескотту. Этот мужчина арестован за нападение на офицера, наказание свое получит вечером.
— Что еще за «наказание»? — взвилась Рэйчел, протискиваясь между солдатами, держащими Йена. — Уильям Рэнсом, да как ты смеешь? Как… как ты смеешь?!
Она побелела от ярости, бессильно сжимая кулаки. Йен усмехнулся ей, слизывая с разбитой губы кровь. Однако Рэйчел на него не смотрела, все ее внимание занимал Уильям, выпрямившийся во весь рост и глядящий ей в переносицу.
— Это, мадам, уже не ваши заботы, — произнес он ледяным тоном: ровно так, как говорят взбешенные офицеры в красных мундирах.
Казалось, Рэйчел вот-вот пнет Уильяма по ноге (Йен многое бы отдал, чтобы полюбоваться на такое зрелище), однако воспитание взяло свое, и она тоже расправила плечи (а девушкой Рэйчел была достаточно высокой, совсем как тетушка Клэр) и вздернула подбородок.
— Ты трус и скотина! — объявила она во весь голос. Повернувшись к мужчинам, которые держали Йена, добавила: — И вы тоже трусы и скоты, раз подчиняетесь столь бесчестному приказу!
Один из солдат фыркнул, но тут же закашлялся, перехватив свирепый взгляд Уильяма.
— Взять его! — повторил Уильям. — Живо.
И, развернувшись на каблуках, зашагал прочь. На спине мундира виднелась широкая полоса светлой дорожной пыли, в волосах торчали листья.
— Идите-ка, мисс, лучше куда подальше, — почти любезно посоветовал один
