— Текст интервью вам придётся проверить и утвердить в нашем МИДе, — строго указываю корреспонденту. — А вы, господин атташе, проследите за этим. В нашей стране к словам относятся очень серьёзно.
25 ноября, вторник, время 18:25
Москва, Кремль, Ставка ВГК.
Пришёл абзац, откуда не ждали. Покер-фейс стараюсь держать. Мехлис почти полчаса заливается соловьём о том, как народы Европы стонут под жестоким игом нацистов. С каким нетерпением ждут Красную Армию… блядский высер!
Не так страшен Мехлис, как подозреваю, что он идеи Сталина воспевает. Как ни прискорбно, и товарищ Сталин может налажать. Как говорится, не ошибается тот, кто ничего не делает.
— Что ви на это скажете, товарищ Павлов? — ага, перехватывает инициативу вождь. Сразу после предложения формировать национальные части из поляков, а в дальнейшем и других чехов.
— Как-то даже трудно сразу сказать, товарищ Сталин. В принципе, мы можем объявить набор добровольцев в той же Польше. Безусловно, резон в этом есть. Это их страна и они обязаны хотя бы принять участие в её освобождении.
Неощутимо, возможно, вижу только я, Сталин добреет лицом. Но мне придётся его огорчить.
— Только вы уж простите, товарищ Сталин, но я привык считать Польшу вражеской страной. И в двадцатом году у нас территории оторвали, а сколько крови дефензива испортила? Поляки ненавидят немцев, но и нас не любят. Кого больше, даже не знаю. Прошу заметить, что среди моих пленных около двух тысяч этнических поляков. Большая часть тыловики, но есть и из боевых частей вермахта.
Порчу радужную картину. Всем. Сталин мрачнеет.
— Опять-таки я совсем не возражаю против создания антифашистких национальных частей. Но сразу во весь рост встаёт несколько проблем. Во-первых, мы откроем канал для внедрения абвером своих агентов. В вермахте есть военнослужащие поляки, а абвер это структура вермахта.
— Вторая проблема — вооружение и снабжение. Чем вооружать поляков? Чем экипировать? Они захотят свою форму, как пить дать. Где-то у нас вроде было польское вооружение, захваченное в 39-ом году… но лучше наше. Или трофейное, немецкое, его тоже много.
— Ещё момент. Русский язык они массово учить не будут. Значит, им нужно где-то подобрать высших командиров, владеющих польским. Обучить польскому языку политруков. Либо учить польских офицеров русскому, либо ставить наших, владеющих польским языком. Кстати, где офицеров возьмём? Из нашего плена? Они там поголовно антикоммунисты.
— Мы можем соблазнить их, товарищ Павлов, возможностью увеличить свою территорию за счёт немецкой, — выкладывает убойный аргумент Мехлис. На самом деле, чрезвычайно невыгодный нашей стране. Типичная ошибка всех, считать, что положение страны будет вечным и неизменным. Они ведь просто подарить хотят. А так нельзя! Земля принадлежит тому, кто проливает за неё кровь. И никому больше!
— Какую-нибудь Верхнюю Силезию или Померанию? Хорошая идея, — нет дураков упираться рогом в волю верховного, а вот слегка подправить в сторону? — Под неё можно собрать поляков и бросить на захват той же Померании. А мы им поможем. Оружием, боеприпасами, техникой, авиаударами. Но пехотную работу они должны сделать своими польскими ручками непосредственно. Иначе ценить не будут.
Все замолкают. И резон в моих словах чувствуют и воля Сталина ясна.
— Ценность идеи ещё в том, чтобы навсегда рассорить эти страны. В будущем они никогда не смогут объединиться против нас, как мечтали об этом до войны поляки. Пусть грызутся между собой. Вечно, — на моём лице расцветает глумливая ухмылка.
А вот этот довод заставляет Сталина задуматься. Он что, не просчитал такую возможность? Ну, на то и мы, его советники.
Хрен его заставишь свернуть, вождя нашего. Но закинуть зерно сомнения, показать сложность всей задачи… запросто. И подсластить пилюлю не забываю.
— Рокоссовскому немедленно дам указание кинуть призыв среди польского населения вступать в Красную армию. Пусть вооружает, обучает, воспитывает. Посмотрим, что получится. Пока не получим отдельную статью снабжения, временно вооружим их трофейным оружием. Хм-м, только вам, товарищ Мехлис, надо тщательно обдумать текст присяги. Полагаю, заставлять их присягать Советскому Союзу не стоит. Если по итогу они станут самостоятельной польской армией.
Наконец, с этим неприятно сложным вопросом покончено, задачи обрисованы и можно приступить к решению другой, с виду мелкой, но перезревшей проблемы.
Директиву Наркомата обороны № 117 подкрепил Директивой Ставки с прямой ссылкой.
27 ноября, четверг, время 19:50.
Мелкий городок близ границы Польша — Восточная Пруссия.
Бронепоезд «Паллада».
Фурсов.
— Слав, плесни ещё, — расслабленно обращаюсь к Нефёдову. Оба сидим в предбаннике, друг и подчинённый наливает уже из полупустой банки местное пиво. Разжились на местной станции.
Хорошо живут броневики. В каждом бронепоезде баня с приличной парилкой, сушилка, прачечная. Прачек только нет, всё своими руками. Ну, так мы не баре.
Захватить мелкий городишко для нас пара пустяков. Техника отработана до мелочей. В Кенигсберге, если считать городом не только крепость, заправились, запаслись и рванули дальше. Чувствую нутром, что самое время. Пока дойчи не очухались, плоды победы можно срывать чуть не голыми руками. Как придут в себя, организуют оборону, нам придётся потеть. Сильно и с кровью.
— Интересно, когда дойчи опомнятся? — начинаю думать вслух, отхлёбывая незнакомо вкусный напиток.
— Опомнятся, ещё раз по башке дадим, — беззаботно пожимает широкими плечами Слава и поправляет съехавшую простыню.
Потом снова сидим в парилке, изгоняя из тела надоевшую стылость. Погоды стоят мерзкие. Слава начинает мечтать, чувствую, как отзываюсь на это всем нутром.
— Кончится война, уеду жить в деревню. Знаешь, как здорово просто посидеть у затопленной печи и просто засмолить цигарку? После ужина щами, да с сальцом.
— О немецком пайке вспоминать не будешь?
— Да пропади он пропадом! — Слава плещет на каменку, оба с кряхтеньем наслаждаемся жаром. А теперь веничком, о-о-о…
Когда с русско-немецким гомоном в баню залетает очередное отделение наших «эсэсовцев», уходим со Славой в раздевалку. Мы пришли первыми. Настоящий командир всегда так поступает, сначала сам попробует, затем подчинённым разрешит. Особенно самое вкусное. Надеваем приятно горячее обмундирование. Сейчас наше, советское.
— А мы, правда, Героя получим? — Слава продолжает мечтать. — А, товарищ будущий подполковник?
— Мне Павлов обещал, остальным — не знаю. По правде говоря, сам не знаю, достоин ли? Уж больно всё легко прошло. Но медаль «За взятие Кенигсберга» мы все получим. Одно только жаль…
Спрыгиваем с бронепоезда, топаем в свой штаб.
— Чего же вам жалко, товарищ будущий подполковник? — продолжает ёрничать Слава.
— Жаль, что немецкое командование меня не повысит, так и оставит майором-штурмбанфюрером…
Мой друг и подчинённый начинает ржать, да с подвсхлипами.
Примечание: действия моего генерала (уже маршала) Павлова неожиданным для меня образом перекликаются с реальными указаниями командования почти в то же самое время. Почти то же самое войска Павлова делают чуть ли не с первого дня войны.
Приложение.
ДИРЕКТИВА КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ ЗАПАДНОГО ФРОНТА
КОМАНДУЮЩИМ И ЧЛЕНАМ ВОЕННЫХ СОВЕТОВ 5, 16, 33, 43
И 49-й АРМИЙ О ПРОВЕДЕНИИ МЕРОПРИЯТИЙ ПО ОБМАНУ ПРОТИВНИКА
№ 0437 1 ноября 1941 г.
Немцы свое наступление начнут с массового применения огня всех видов
по переднему краю нашей обороны и по артиллерийским позициям. Для
этого снарядов, бомб и мин противник не пожалеет.
Для того, чтобы нам не нести потерь от огня противника и наверняка
