Они торопливо разошлись. Я тоже вышел в каморку, где повара хранили одежду. Там нашлась белая куртка с сержантскими нашивками на рукаве. Как раз то, что мне нужно. Напялив ее, я направился в зал.
Вечеринка была в самом разгаре. Гремела музыка, орали офицеры, звенело стекло. Фигуры в мундирах с погонами одна за другой исчезали под столами. Пробираясь в этом пьяном аду, я то и дело наступал на бесчувственные тела. Особо я не осторожничал — памятуя о встрече с бравым капитаном, который со мной не церемонился. Один из тех, о кого я споткнулся, привлек мое внимание. Опустившись на колени рядом со сладко посапывающим майором, я вытянул руку вдоль его руки. Длина рукавов подходящая. В плечах китель тоже не должен жать…
— В чем дело? — раздался голос сверху, и я понял, что мои действия не остались незамеченными.
— Майору скоро на дежурство. Мне приказано его поднять. Вставайте, майор. Ну, быстренько.
Затащив майора в кладовку, до потолка заставленную ящиками с крепкими напитками, я запер дверь. Форма подошла мне идеально, даже фуражка сидела на голове как влитая. Я почувствовал себя новым человеком. Офицером.
Глядя в зеленое бутылочное стекло, я завязал галстук. Мне предстояло спасти мир. Не в первый раз, и, похоже, не в последний…
Глава 24
Оглянувшись на бутылки, я потянулся за одной из них — и шлепнул себя по запястью.
— Нет, Джимми! Не надо! Сегодня ты уже хлебнул пивка, этого достаточно. Тебе понадобится сравнительно трезвая голова, чтобы выполнить задуманное.
А что я задумал? Сущий пустяк: проникнуть на какой-нибудь корабль, найти радиорубку и узнать координаты Чоджеки, Легко сказать, но не так легко сделать…
Хорошо, что первая задача- найти корабли — была уже выполнена. Еще засветло я увидел три звездолета, залитых светом прожекторов.
Веселье в клубе шло на спад, и я решил, что самое время прогуляться к стоянке кораблей. Стоя среди шатающихся офицеров, я стряхнул пыль с петлицы, поправил медали на груди. Целая коллекция! Перевернув самую большую и блестящую медаль, я прочел надпись: «Шесть недель без венерических болезней в боевой обстановке». Чудненько. Надо полагать, остальные награды — за столь же славные подвиги. Пора идти.
Бар оградили решеткой, солдаты укладывали на носилки тех, кто не мог идти. Остальные потихоньку брели к выходу, только два седых полковника, упершись лбами, безуспешно пытались разойтись посреди зала Я дал повиснуть на себе двум или трем офицерам.
— Нам по пути, джентльмены! Я вам помогу.
— Друг… ты… настоящий друг… — выдохнул мне в лицо один из них, у содержание спирта у меня в крови резко подскочило.
Мы вышли из клуба, пробрались между машинами, куда загружали алкоголиков с погонами офицеров, и побрели по дороге. Я не знал, где находятся ДОСы, но меня это не интересовало. Как и моих спутников полностью сосредоточившихся на переставлении ног.
Перед нами из-за угла появилось отделение военных полицейских Увидев блеск серебряных звезд на погонах, они сочли разумным раствориться во тьме.
Мои попутчики становились все тяжелее, и все медленнее брели по проходу между палатками к ярко освещенному, длинному зданию — видимо, одному из павильонов, реквизированных у горожан со всем имуществом, парка. У входа в здание стояли двое часовых: камни вдоль дорожки были выкрашены в белый цвет, а над дверью красовалась надпись: «ШТАБ КОМАНДУЮЩЕГО АРМИЕЙ ГЕНЕРАЛА ЗЕННОРА».
Пожалуй, мне не сюда. Я обронил свою ношу на траву возле плаката: «Стой! Часовой стреляет без предупреждения!» и пошел прочь, слыша за спиной храп. Но вскоре наткнулся на патрульных.
— Эй, молодцы! — крикнул я. — Вызовите дежурного по гарнизону. Видите вон там офицеров? Они больны, наверное им отравили пищу.
Я метнул в патрульных свой самый тяжелый взгляд. На их лицах не дрогнул ни один мускул.
— Есть, сэр! — сказал сержант. Они повернулись и пошли прочь. Я последовал их примеру. И вскоре добрался до выжженной спортплощадки, где стояли три космических корабля, ощетиненных пушками, — видимо, чтобы произвести впечатление на туземцев. Или чтобы успешно отразить атаку врага, которой генералы не дождутся. Наверное они ужасно огорчились, генералы, поняв, что туземцы не дадут повода уничтожить себя с помощью этих блестящих игрушек. Генералы затеяли войну, — а на нее никто не пришел. Как им не посочувствовать?
Я шел медленно и часто спотыкался, чтобы во мне издали узнавали офицера. Вот и трап, а над ним — открытый люк. Я — офицер, возвращаюсь на свой, корабль. И вернусь, если никто меня не задержит, например, часовой, стоящий на нижней ступеньке трапа.
— Стой! Вы куда, сэр?
— В кагал… — пробормотал я и попытался его оттеснить. Рядовой, что с ним церемониться.
— Майор, сэр, ваше величество… Не могу я вас так пропустить, покажите, пожалуйста, пропуск.
— В кагале пропуск… Какой еще пропуск, если это мой корабль? Мимо него — по ступенькам. Шаг за шагом к открытому люку. Навстречу коренастому старшему сержанту, вежливо загородившему проход.
— Это не ваш корабль, сэр. Я знаю всех офицеров экипажа. Вы с другого корабля.
Я открыл рот, чтобы возразить, осадить, наорать. Но прикусил язык, разглядев синие, словно отлитые из пушечного металла, челюсти, горящие глаза и кустистые брови. Даже волосы, торчащие из сломанного сержантского носа, казались стальными.
— Не мой?
— Не ваш.
— Ну, конечно, не мой… — я повернулся и, шатаясь, спустился на траву. Назад, Джим, назад. Надо найти укромное местечко и придумать что-нибудь поумнее.
Прячась в тени высокого дерева, я смотрел на корабли и ломал голову, как бы проникнуть на один из них. Час был поздний, пьяниц не видать, лагерь затих. Только патрули полицейских бродят среди палаток. Придется дождаться утра, возможно, днем часовые менее бдительны. А сейчас надо вздремнуть, — подумал я, зевнув так, что заболела грудь.
Внезапно со стороны штаба послышались громкие голоса. Вскоре на дороге появилась группа быстро идущих офицеров. Среди них я сразу узнал отвратительную фигуру Зеннора и отступил в тень. Надо держаться от него подальше.
Или не надо? Подавив желание удрать из лагеря и продолжить существование, я стоял под деревом и лихорадочно соображал. Офицеры пересекли стадион и приблизились к кораблю, на который меня не пустили. Наконец, в мозгу окончательно сформировалась спасительная идея, и я покрылся потом при мысли, что сумею ее осуществить. Огромным усилием воли я заставил себя покинуть укрытие и побежал к кораблю.
Если Зеннор или кто-нибудь из его свиты оглянется — я пропал! Но офицеры — это создания, предназначенные для движения вперед и преодоления препятствий, встречающихся на пути. Они решительно шли вперед, а я бежал за ними. Со стороны могло показаться, что один офицер отстал от своих товарищей и догоняет их.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
