— Не надо. Тебе надо посидеть спокойно, собраться с мыслями и помочь мне найти выход. Впрочем, что-нибудь слабенькое, вроде пива, не помешает.
— Извините, я невольно подслушал, — Стирнер появился в дверях с подносом, на котором стояли бутылки и кружки. — Если не возражаете, я к вам присоединюсь. Жарко сегодня.
Мы сдвинули кружки и хлебнули пива.
— Есть новости из города? — спросил я.
— Разумеется. Все поезда, покидающие город, проверяются патрулями, так что на поезде больше не выбраться.
— А шоссейные дороги?
— На них заставы. Над окраинами города летают машины на вертящихся крыльях…
— Вертолеты.
— Благодарю, я запомню это слово. Всех, кто покидает город, задерживают, заставляют прижимать пальцы к какой-то пластинке, которую помещают в машину. Потом отпускают.
— Очень мило, — пробормотал я, — Проверяют отпечатки пальцев. Значит, днем нам не выбраться — наши отпечатки заложены в память компьютера. Придется ждать темноты…
— Не хочу показаться мрачным, — мрачно произнес Мортон, — но мне это все не нравится. Вертолёты, инфракрасные детекторы, пулеметные установки, смерть с неба…
— Понял тебя, Мортон. Слишком опасно. Надо найти другой выход.
Наш диалог прервало появление на экране велосипедистов, крепких парней с волосатыми ногами. У Мортона заклокотало в горле, но он утих, как только увидел на экране улыбающихся и машущих телезрителям девушек.
— У-у-у! — закричал я, вскакивая на ноги, — О-о-о!
— Вторая дверь слева по коридору.
— Заткнись, Морт. Это вдохновение, а не запор… Ты видишь гения за работой. Перед тобой — единственный человек на планете, знающий, как нам выбраться из города целыми и невредимыми.
— Как?
— А вот как! — Я показал на экран. — Стирнер, садитесь за телефон и договаривайтесь с кем нужно. Я хочу, чтобы сегодня к вечеру этот клуб выехал из города. Можно бы и раньше, но мы не успеем собраться.
— Куда собраться! — воскликнул Мортон. — О чем ты говоришь!
— Кажется, я понимаю, — сказал Стирнер. — Вы хотите выехать на велосипедах. Но вас остановят.
— Нет, не остановят. Потому что ты угадал только наполовину. Мы загримируемся под девушек.
Как только эта идея проникла к ним в сознание, они захлопали в ладоши. Потом мы взялись за дело. Обдумывая план операции, я почти не замечал, что происходит кругом. Казалось, комната превратилась в проходной двор. Я машинально жевал бутерброд и моргая глядел на стену, когда меня окликнул Мортон:
— Джим, скоро нам выходить. Ребята уже собираются на площади. Не смейся! — воскликнул он, покраснев.
Но как было не засмеяться при виде такой красотки? Даже то, что он обрил ноги, не сделало его женственнее. Правда, пышный парик и накладные груди помогли, но за девушку его можно было бы принять только издали.
— Надо было губы подкрасить, — сказал я.
— Ну конечно. Посмотрим еще, что из тебя получится. Переодевайся!
Я переоделся. Короткая плиссированная юбка очень шла к рыжему парику. Я вздохнул, глядя на себя в зеркало, и произнес:
— Ничего, Джим. Лучше ты никогда не выглядел.
Мы выкатили велосипеды за ворота, поблагодарив радушных хозяев и выразив надежду, что встретимся после войны. Стирнер был нашим проводником. Он сразу вырвался вперед, и нам, «девушкам», пришлось попотеть, чтобы догнать его.
На площади Марка Четвертого было столпотворение — там собрался весь город. Велосипедный клуб девушек Беллегаррика выстроился там в полном составе. Во плоти они были еще привлекательнее, чем по телевизору. Правда, не все, потому что среди них были не девушки. В смысле — парни. Наши беглецы. Впалые щеки, узкие бедра, глупые смущенные улыбки… Некоторые из них годами не видели велосипеда. Они катались по площади, виляя и часто падая.
— Внимание! — крикнул я. Шум немного утих. — Во-первых, перестаньте ругаться — постыдитесь этих добрых людей, ради вас рискующих своей жизнью. Во-вторых, если кто-нибудь упадет, проезжая заставу, мы все окажемся в кагале. Поэтому тех, кто в себе не уверен, прошу пересесть на трехколесные велосипеды или на задние сиденья тандемов.
— А куда мы едем? — выкрикнул кто-то.
— Приедем — узнаешь. — Все, пора. Когда я скажу «поехали», — дружно стартуем. Кто зазевается — тот кагал. Ругаться можно только старшим по званию. Я главный, и потому буду ругаться за всех, пока мы не выберемся отсюда. По коням!
«Девушки» следом за мной сделали два-три круга по площади. Потом я дал сигнал настоящим велосипедистам. Их президент с флагом клуба понеслась по широкой гладкой дороге, а девушки дружно последовали за ней.
Ближайшая застава ждала нас на перекрестке. На углу нас отсекла колонна клуба ветеранов — все спортсмены либо седые, либо лысые. Но они резво крутили педали тощими шишковатыми ногами, громко щелкая суставами. Подъехав к барьерам, они спешились и принялись стаскивать их с дороги. Как ни орали сержанты и офицеры, они не смогли остановить наших помощников, и вскоре мы проскочили в образовавшуюся брешь.
Некоторые девушки в порыве энтузиазма бросились помогать старикам. Другие смеялись и целовали офицеров.
Мы крутили педали что было сил. Потея, виляя, ругаясь. Наконец, свернули на краю леса с дороги и горохом посыпались в кювет.
— А больше… мы… не будем так жать? — спросил Мортон. Он лежал на спине и стонал.
— Это еще что, Морг. Крепись. Тебе надо тренироваться.
Он сел и уставился в ту сторону, куда смотрел я. На дороге появился клуб девушек. Нежная кожа, вьющиеся по ветру волосы, блестящие глаза. И корзинки с едой.
Выпив по стакану пива, мои подопечные ожили. Армия казалась дурным сном; впереди их ждала свобода.
Я веселился и шутил вместе с ними, но смех мой был неестественным, а улыбка — вымученной. Мне не давали покоя мысли о Зенноре. Как поступит этот маньяк, узнав, что потерял половину армии?
Глава 27
Приказ подниматься «девушки» встретили стонами и воплями протеста.
— Тихо! — прикрикнул я на них. — У нас жесткий график. Если хотите выбраться отсюда живыми, слушайте меня. Когда я скажу «лягушка» — прыгайте. Ясно?
Я подождал, пока утихнет веселое кваканье, и добавил:
— Ехать нам еще примерно полчаса. И чем стонать, поглядите лучше на милых, нежных девушек, которые ради вас рискуют жизнью. Они не стонут, а ведь им еще возвращаться в город кружным путем. Давайте же поблагодарим их!
В многоголосом «Спасибо!», грянувшим за этим призывом, я различил звуки нескольких поцелуев. Пришлось громко свистнуть, чтобы привлечь к себе внимание.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
