Читаем без скачивания Счастливчик Леонард - Владимир Корн

– Охотники?! Что, самые настоящие?!

– Настоящей некуда!

– Так какого хрена ты в армию записался?!

Вероятно, Головешке ответить было нечего, потому что он промолчал.

– Лео, может, вместо него тогда меня заберешь?

– И меня! И меня! И меня! – раздался хор пьяных голосов.

Я замер: не хватало еще, чтобы и стражники к их просьбе присоединились. Но нет, судя по тому, как те на два голоса затянули уже свою песню о полной трудностей и опасности жизни охраны, без выпивки и у них дело не обошлось.

– Ну так что молчишь, Лео?

– Может, и заберу, – назло Головешке ответил я.

– Э‑э‑э! Лео, ты чего?! – возмутился тот. – Ты что, предать меня решил?

– Ты же пожелал карьеру в армии сделать. Главное, смотри, на засаду не нарвись! Иначе без рук, без ног останешься, – не выдержал я.

И сразу же пожалел об этом. Вдруг обитателям сарая вновь придет желание выслушать эту песню, и тогда я точно выть начну.

Тут за углом послышались чьи‑то шаги, и мне срочно пришлось ретироваться на крышу. Стражники решили обход сделать? Но нет – новоявленным мастерам меча или пики кто‑то из доброхотов принес следующую партию вина. Рекруты не забыли поделиться им со стражей, и вскоре пьянка достигла апогея.

Гонцы за вином пили с одной стороны сарая, стража – с другой, а будущие доблестные воины короля Сагании – внутри его. Ждать, пока они угомонятся, пришлось полночи. От скуки я рассматривал звездное небо, вспоминая названия созвездий и придумывая им новые. Даже немного вздремнуть успел. Угомонились они уже перед рассветом, когда ночная мгла начала сереть.

Тогда‑то мне и пришла пора действовать. Первым делом я выудил ключи от замка из кармана стражника. Оба они, прислонившись друг к другу спиной, давно уже спали. Дальше все пошло куда сложнее: найти в темноте сарая Головешку оказалось задачей сложной – сена там хватало, и потому пользоваться огнем было нельзя. Благо на улице значительно посветлело, и я поступил таким образом. Определив по весу, что данный человек Головешкой быть не может (вес Теодора я на всю жизнь запомнил еще в ущелье Злых Духов, когда нес его на себе несколько дней), волок тело в угол. Если вес казался мне более‑менее подходящим, шел с ним к распахнутой двери, где света было больше.

«Хилый нынче новобранец пошел!» – кривился я, подтаскивая к ней то ли восьмое, то ли девятое тело.

Наконец отыскался и Теодор Модестайн. Дальше оставались совсем уж мелочи: запереть дверь, вложить ключи в карман стражника, взвалить Головешку на плечо, перемахнуть через забор и скрыться в густом как сметана утреннем тумане.

– Что‑то ты долго! Тебя только за смертью посылать! – встретила меня Клер. – Ты куда на всю ночь пропал? И перегаром от тебя издалека несет. Вот и отправляй тебя одного! Знала бы, сама с тобой пошла.

Еще бы перегаром не тянуло, если у меня на плече оставался Тед. Я пока его донес, шею едва не свернул, отворачиваясь.

– Лео, – громко икнув, поднял голову Головешка, – ты все‑таки меня не предал!

И бессильно уронил ее обратно.

Глава 20

Буквально в тот же день мы встретились с энклартами. Есть такие больные на голову люди, которых Клер называет сектантами, Головешка и Блез – придурками, а Гаспар, к моему вящему изумлению, не ведал о них вообще.

Наутро после освобождения несостоявшегося ветерана сагано‑дамарской войны Головешку ожидало жуткое похмелье. Всем своим видом он удивительно походил на вытащенную из воды рыбу. Тот же широко открытый рот и совершенно бессмысленные глаза: «Где я? Что со мной?» Еще его мучило то, что называют похмельем моральным, поскольку остался он без единого медяка. Слышал я, сидючи ночью на крыше, как тот щедро раздаривает деньги: мол, для настоящего охотника они – ничто, пыль под ногами! Взывать к его благоразумию даже пытаться не стал, ибо занятие бесполезное.

В общем, в то утро Головешка выглядел олицетворением того, каким, по убеждению Гаспара, и является типичный охотник за сокровищами Прежних. В чем‑то Гаспар все же прав: ну не любим мы, когда у нас задерживаются деньги.

Сколько раз у меня самого так было: заходишь в какой‑нибудь кабак и еще с порога заявляешь: «Всем выпивку за мой счет. Да чтобы лучшую из того, что имеется!» Садишься за стол и слушаешь, как перешептываются за спиной люди:

– А кто это?

– Ты действительно его не знаешь? Ну ты даешь! Это же сам Счастливчик Леонард!

– Да ты что! Неужто он сам?!

– Самый что ни на есть! Повезло, что он именно сюда решил заглянуть: прячь свой кошель подальше – сегодня он тебе уже не понадобится!

Давно это было, с той поры не меньше двух лет прошло. Потом я взялся за ум и принялся откладывать на покупку дома.

С тех пор как в моей жизни появилась Клер, я практически не пью. Так, пару кружек пива в жаркий день. Или стаканчик‑другой вина перед сном, чтобы не мучил навязчивый кошмар о том, как меня завалило в подземелье. Тот случай, когда я больше недели в нем провел, без всякой надежды на спасение. Удивительно, но если ночью мы вдвоем с Клер – хоть бы раз вся эта жуть приснилась! Уже по одному этому поводу мне следует на ней жениться. Не высыпаешься в любом случае, но по крайней мере кошмаров нет. Правда, деньги и теперь не держатся: все‑таки тяжкий труд – быть господином в Сагании!

Головешка ждал чуда. Что за поворотом дороги вдруг откроется вид на придорожную харчевню, где продают холодное, свежее, щиплющее язык пиво. Или навстречу попадется обоз, чьи телеги заставлены бочками с ним. Он верил в него настолько, что приготовил почти ведерный кувшин, заодно подогнав к нему пробку со спиралью от фляжки, чтобы пиво даже не вздумало нагреться, пока Тед полностью с ним не покончит. А еще он занял у меня денег на его покупку. Зря, конечно: глядя на его страдальческий вид, я ему купил бы его и сам.

Головешке пришлось туго вдвойне, когда Клер принялась читать ему нотации.

«Человек с такой пагубной привычкой, – выговаривала она, – не может быть полноценным членом общества. Ему необходимо остепениться, взяться за ум, подумать о будущем…» и так далее, и тому подобное. Глядя на нее, я размышлял, что, когда на ней женюсь, пить придется бросить поневоле.

В полдень, когда жара стала совсем уж удручающей, мы остановились перекусить у весело журчащего родника посреди тенистой дубравы. От еды Теодор категорически отказался. Вместо этого он улегся у самого родника, время от времени окуная в него голову. Затем к нему подошла Клер.

– Головешка, – сказала она, – выпей‑ка эту микстурку, и тебе сразу полегчает.

– Точно полегчает? – усомнился тот, заглядывая внутрь кружки, наполовину заполненной каким‑то темным варевом. Еще теплым, поскольку Клер только что его приготовила. – Пахнет как‑то непонятно, я бы даже сказал – гадостно.

– Точно, Головешка. Пей, не сомневайся.

И тот выпил. Постоял со все еще недоверчивым выражением лица, затем неожиданно заявил:

– Поесть мне оставили? Или все подмели? – И обращаясь уже к девушке: – Спасибо, Клер! Я бы тебя даже поцеловал от радости, но, боюсь, Лео мне все ребра пересчитает.

Буквально на глазах его бледно‑зеленое с налетом какой‑то желтизны лицо разом вдруг порозовело. Глаза у Теодора заблестели, а сам он начал выглядеть человеком, пышущим здоровьем, которому неведом вкус ни пива, ни вина, ни рома.

– Ты зачем столько человека промучила? – укорил я девушку. – Ну приготовила бы сначала микстурку, вылечила бы его, а затем уже свои нотации читала. На него даже глядеть было больно.

– Я бы и рада, да только раньше не могла: за всю дорогу первый раз козий помет попался, – ответила она громко, нисколько не опасаясь, что Тед ее услышит, скорее наоборот. И тут же: – Головешка, ты чего?! Я о помете пошутила! Вот этого не хватало! – И Клер помахала каким‑то корешком, который походил бы на морковку, если бы не его антрацитно‑черный цвет.

Тот действительно застыл на месте, и вид у него был непонятный. Непонятный для Клер, но не для меня: Головешка явно сделал стойку. И верно.

– Там что‑то есть, – через мгновение указал он пальцем в глубину дубравы.

И это «что‑то» не могло быть не чем иным, как развалинами Прежних.

Головешка не ошибся. Он вообще редко ошибается, когда дело касается руин. В его даре плохо только то, что ему не дано почувствовать, нетронуты они или выпотрошены до донышка. Но знай мы, что нас там ждет, мы обошли бы их далеко стороной. Потому что именно там мы и столкнулись с энклартами.

Более упертых в осознании важности своей миссии людей я еще не встречал. Хотя, безусловно, рациональное зерно в убеждениях энклартов имеется. Они считают, что наследие Прежних человечество до добра не доведет и мир ждет новая катастрофа. С одной стороны, в чем может быть проблема с теми красивыми безделушками, в каждой из которых зачастую кроется какая‑нибудь почти волшебная особенность? Как, например, в лечебном перстне маркиза. С другой – тот же де ла Сантисима интересуется не ими, а технологиями Прежних, и вот они‑то и могут быть опасны по‑настоящему.