Читаем без скачивания Счастливчик Леонард - Владимир Корн

Сама Каалейея – городишко крохотный, где и взглянуть‑то не на что. Сославшись на плохое самочувствие, гулять по нему Клер категорически отказалась, и потому осматривать его отправились только Блез с Гаспаром и Головешка, с моим строгим наказом не разбредаться и даже не терять друг друга из виду.

И потому я весьма удивился, когда Блез с Гаспаром вернулись вдвоем.

– Тед в армию Сагании завербовался, – убил меня известием Блез.

– Как завербовался?!

– Самым обычным образом: на вербовочном пункте.

Пока, переваривая услышанное, я озадаченно молчал, Клер начала размышлять вслух:

– Интересно, как на нем форма будет сидеть? Вот бы взглянуть… И куда его запишут? Наверное, в кавалерию: он легкий, лошадь уставать не будет. И вообще он лощадей любит.

Я с неодобрением на нее покосился: Головешка и армия – понятия несовместимые. Как, например, тараканьи бега и капустные грядки.

– Спасать его нужно, – заявил Блез, который придерживался такого же мнения. – Он не думал, что все так обернется.

– А он вообще когда‑нибудь о чем‑нибудь думает? – с раздражением спросил я. Моя команда без Головешки – вообще не команда, хоть распускай.

– Причем действовать нужно быстро, иначе завтра будет уже поздно, – продолжил Блез свою мысль, а Гаспар кивнул, подтверждая.

Согласен: протяни мы, и Головешке завтра прямо с утра обреют голову. Но волосы – только часть проблемы, они отрастут быстро. Куда хуже дело обстоит с другим. В зависимости от рода войск, куда определят нашего Головешку, на плече его появится татуировка, выполненная в нескольких цветах. Если им станет, по предположению Клер, кавалерия, в чем я сильно сомневаюсь – Головешка и ездить‑то толком на коне не умеет, он лишь целоваться с Пегги любитель, – это будет огнедышащий дракон. С лукошком в когтистых лапах, заполненным либо томатами, либо репой, либо турнепсом. Шучу. В лапах дракон сжимает не лукошко, а блюдо. В блюде будут не овощи, а черепа. Тоже разноцветные. По ним можно определить, где именно человек служил, в каких походах или сражениях участвовал, сколько ран у него имеется и многое другое. Однажды на привале Гаспар подробно объяснил все связанные с местной армией реалии.

Или вообще ничего определить будет нельзя. Что произойдет с Головешкой, если мы его спасем, но татуировка у него уже появится. Пока еще только начальная, все детали появятся позже. В этом‑то и проблема. Такая отметина на плече обязательна для всех рекрутов, и Головешке в дальнейшей жизни в Сагании придется постоянно ее прятать. Иначе даже беглым взглядом можно установить, что из армии он дезертировал. Конечно, найдется мастер, который татуировку дополнит, сделав Головешку суровым ветераном, чье тело все испещрено ранами, а сам он прошел множество битв. Только к чему все это? Ну а если он встретится якобы с однополчанами? Те быстро выведут его на чистую воду, а заодно и открутят голову. И заплатить придется дорого: краски особые, которые светятся в темноте, а сам мастер должен сохранить все в тайне.

Как крайний вариант можно рассмотреть, что Головешку комиссовали из армии, например, вследствие тяжелого ранения в голову, отчего у него возникли проблемы с рассудком, и сделать на татуировке соответствующие отметины. Но именно как крайний. Потому что жизнь – она любит устраивать неожиданные повороты, и если вдруг Теду захочется заняться чем‑то другим, нежели копаться в развалинах Прежних, у него могут возникнуть проблемы с возможным работодателем. Ведь тому достаточно бегло взглянуть на татуировку, чтобы решительно отказать.

– А как все произошло? – Я все не мог прийти в себя от услышанного известия.

– Говорили же ему, что это ловушка! – в один голос начали Блез с Гаспаром. Они переглянулись, и продолжал уже один Блез: – В общем, дело было так…

Во всех странах, где мне приходилось бывать, а также в тех, о которых мне рассказывали, вербовка в армию всегда происходит одним и тем же образом.

Приезжает в какое‑нибудь селение вербовщик со своей бравой командой и начинает расписывать все прелести армейской жизни. И кормят тебя, и одевают, и жалованье кладут, и вообще все замечательно. Подумаешь, без головы останешься в первом же бою… Зато и пограбить покоренные города можно в охотку, доверху набивая походный ранец златом и серебром. Конечно же, по словам вербовщика: за все время службы что‑то ни разу мне не приходилось видеть солдата, у которого хотя бы донышко ранца было прикрыто тем самым серебром, а уж тем более златом. Но не суть.

Суть всего в том, что вербовщик угощает всех желающих крепким вином. Немного: так сказать, для затравки. Но если хочется еще – проходи в снятую специально для этих целей корчму, дом, любое другое помещение и уже там приложись к бутылке основательно. А заодно (какая мелочь!) подпиши пятнадцатилетний контракт. Либо, если неграмотен, оставь на бумаге отпечаток смазанного чернилами пальца. Дураков подписать контракт находится немного, но они все же находятся. Вербовщикам платят за каждого солдата, и им, чтобы заработать побольше, приходится пускаться во всяческие ухищрения.

Головешка пройти мимо бесплатной выпивки не смог. Блез и Гаспар от нее отказались, посчитав такое ниже своего достоинства. Но не Теодор Модестайн. Правда, Теду и в голову бы не пришло заходить внутрь корчмы, чтобы подписать контракт, если бы он не заметил одно обстоятельство. Вообще‑то Головешка – парень наблюдательный, недаром же ему так легко обнаружить вход в подземелья Прежних там, где тысячи других охотников не добьются успеха.

Он и заметил, как невзрачный такой человечек, которому в силу возраста пора бы уже на печке сидеть, а не скакать по полям сражений с копьем в руках, вошел туда, чтобы через некоторое время снова появиться, причем заметно пьянее, чем был.

Далее к нему приблизился какой‑то парень, они о чем‑то поговорили, вошли в корчму уже вместе и так же вместе оттуда вышли. Парень пожал этому человечку руку и отправился восвояси, заметно покачиваясь на ходу. Заинтересованный Головешка подошел к человечку сам. И тот охотно все ему объяснил:

– Там, внутри, сидит капрал, который и составляет контракты. Так вот: он слепой на оба глаза – дальше своего носа ничего не видит. Ну а мне что, жалко пальцы чернилами измарать? Или трудно каждый раз себе новое имя выдумать? Я уже раз пять туда заходил.

– Ну а как ты оттуда выходишь?

– Дверь они одну забыли запереть. Ее, если не знаешь, где она расположена, так сразу и не увидишь, но я эту корчму как облупленную знаю. Хочешь, вместе зайдем, я еще чарку пропущу, и домой. Иначе перебор – жена ругаться будет.

И Головешка клюнул. Напрасно Блез с Гаспаром – люди опытные, пытались ему доказать, что внутри его ждет западня. Как же, когда не надо, тот становится упертым как осел.

Вот так Тед в армию Сагании и угодил. Человек, который сумел избежать множества куда более изощренных ловушек Прежних, попался в простейшую.

– У него что, не было денег, чтобы вина купить?

Блез только развел руками: денег у него столько же, как и у остальных, но жадности куда больше.

Да уж, ситуация.

– Проще всего его выкупить, – предложил Гаспар. – Мне не знаком ни один вербовщик, который не любил бы деньги. Если дать достаточную цену, договоримся обязательно. Скинемся каждый, раз такое дело.

Внутренне я тяжело вздохнул: денег было жалко. Не за Головешку, а вообще. Нам еще обустраиваться на новом месте, а их и так кот наплакал. По Клер тоже было видно, что тратить деньги на освобождение Головешки ей ужас как не хочется. И тогда девушке в голову пришла, на ее взгляд, более удачная идея:

– Лео, может, Головешку на твою саблю выменяем? Все‑таки они там военные. Должно выгореть!

Еще бы не выгорело! За кортелас, который подарил мне маркиз де ла Сантисима, на невольничьем рынке десяток таких, как Головешка, можно выменять.

Предложенный вариант не устраивал меня полностью. На кортеласе одна только сталь на клинке такая, что душу за нее продашь! Не считая эфеса и ножен, которые выглядят произведениями искусства. Но с ними сложнее, и придется их поменять на что‑нибудь более скромное, чтобы не бросались в глаза. Все‑таки Счастливчик Леонард – не граф и даже не барон, и таких вещей ему не положено иметь по статусу.

Что же до стали – не сталь, песня! Если вглядеться, можно увидеть внутри ее золотые искорки. Верный признак – в процессе изготовления клинка применялись металлы Прежних. Но и это еще не все – по самой кромке лезвия, толщиной в пару человеческих волосков, идет синяя полоска. Далеко не все ее смогут разглядеть, разве что под лупой, но это обстоятельство не меняет ничего. Это не закалка – снова металл Прежних, который не дает сабле затупиться даже при ударе о камень. Кстати, если вам предложат меч или саблю, на которой такая полоска будет шириной хотя бы с соломинку, не дайте себя обмануть – явная подделка. Потому что даже дон Франциско не может себе позволить подобное – сабля получится ценою в графство.