Очень не скоро удалось узнать подробности завершения операции «Аристократия» и более или менее восстановить общую картину действий.
Многое, конечно, навсегда останется тайной, похороненной в подземных туннелях багов. Погиб Брамби. Получил своё Найд. И мне оставалось радоваться тому, что оба получили перед десантом шевроны и чувствовали себя людьми в той ужасной неразберихе, когда никто уже не вспоминал о плане боя на планете П.
Я узнал, почему мой отрядный сержант решил спуститься в город багов. Он слышал, как я докладывал капитану Блэкстоуну о том, что главный прорыв оказался фикцией, что они просто пустили рабочих на убой. Когда из образовавшейся рядом с ним дыры полезли настоящие воины, сержант пришёл к выводу (на несколько минут опередив заключение Генерального штаба), что никакой отвлекающей атаки не было — баги вылезали наружу от отчаяния и безысходности.
Сержант отметил, что контратака, предпринятая из их города, оказалась слабенькой, а это означало, что сил у них немного. И тогда он почувствовал, что наступил тот миг, который редко выпадает на долю десантника. Золотой миг — стечение обстоятельств, когда один человек может выполнить главную задачу операции. Сержант, не колеблясь, решил использовать свой шанс и в одиночку попробовать захватить кого-нибудь из королевской семейки. Он прыгнул в воронку, уводящую в лабиринты багов, — и выиграл.
Благодаря ему действия Первого отряда «Чёрной гвардии» получили официальную оценку «миссия выполнена». На планете П в тот день дрались сотни отрядов Мобильной Пехоты, но тех, кто мог потом похвастаться такой оценкой, можно пересчитать по пальцам. Ни одной королевы захвачено не было — баги убили их сами, когда поняли, что положение безвыходно. Удалось взять живьём интеллектуалов — но всего шесть штук. Ни одного из них, кстати, так и не смогли обменять на своих; «дирижёры» прожили в плену очень недолго. Но психологам всё же удалось кое-что выведать, так что операцию можно было считать успешной.
Мой отрядный сержант прошёл полевую аттестацию и стал офицером. Эта новость меня не удивила. Капитан Блэкстоун частенько говаривал, что я заполучил лучшего на Флоте сержанта, в чём я, кстати, ни на миг не сомневался. Ведь я знал своего отрядного раньше. Не думаю, что кто-нибудь в «Чёрной гвардии» об этом догадывался — я никому не рассказывал, а уж он-то подавно. Сомневаюсь, что даже Блэки был в курсе. А ведь я знал своего отрядного с самого первого дня в Мобильной Пехоте.
Это был Зим.
Я понимал, что во время операции «Аристократия» действовал отнюдь не блестяще. Проведя месяц на «Аргонне», я в числе других выздоровевших прибыл на Санктор. Времени для размышлений оказалось непривычно много. Я перебирал в уме детали, пытался с разных сторон смотреть на своё поведение в качестве командира отряда. Чувствовал, что действовал не совсем так, как полагалось Лейтенанту с большой буквы: позволил этому дурацкому куску скальной породы упасть мне на голову, не смог после ранения продолжать командовать отрядом…
А главное — потери. Я до сих пор не знал числа погибших. Помнил только, что при последней перекличке из шести групп оставалось четыре. А сколько отряд потерял потом, когда Зим выводил всех наверх и когда ждали шлюпку? Об этом можно только догадываться.
К тому времени я даже не знал, жив ли капитан Блэкстоун (на самом деле он был в полном порядке, даже снова взял на себя командование ротой, когда мы спустились под землю). Я же, находясь в неведении, размышлял, как обычно выходят из положения, когда экзаменующийся жив, а экзаменатор мёртв. Не оставляла мысль, что после всех промашек даже на сержантскую должность меня не возьмут. Поэтому наплевать, что все учебники по математике остались на другом корабле.
Тем не менее, как только мне разрешили вставать и ходить по кораблю, я позаимствовал кое-какие книжки у одного из младших офицеров и засел за учёбу. Математика для меня — тяжкий труд, занятия не оставляли места для неприятных мыслей, к тому же я утешал себя тем, что математика всегда пригодится — независимо от звания и должности.
По прибытии на Санктор выяснилось, что, несмотря на все мрачные предчувствия, я снова кадет. Видимо, Блэки выдал положительное заключение как аванс.
Мой сосед Ангел сидел в нашей комнате — ноги на столе. Возле него лежала аккуратно упакованная стопка моих книг по математике. Когда я вошёл, он чуть не свалился со стула.
— Хай, Джонни! А мы думали, ты — того!
— Я? Нет, я не пришёлся им по вкусу. А когда тебе на стажировку?
— Ничего себе, — иронично протянул он. — Да я уже давно отстажировался. Я отбыл через день после тебя, сделал три выброса и уже через неделю был тут. А почему ты так задержался?
— На обратном пути. Целый месяц был простым пассажиром.
— Везёт же некоторым. А сколько выбросов ты сделал?
— Ни одного, — признался я.
Он присвистнул:
— Уж если некоторым везёт, так на полную катушку!
Наверное, Ангел был в чём-то прав. В положенный срок я успешно сдал все экзамены и получил диплом. Однако, на мой взгляд, мне всегда везло в другом — меня окружали хорошие и талантливые люди. И сам Ангел, и сержант Джелли, и лейтенант Расжак, и Карл, и полковник Дюбуа, и Блэки, и Брамби… и, конечно, сержант Зим. Первый лейтенант Зим уже занимал капитанскую должность. Всё правильно. Я знал, что мне глупо с ним тягаться.
Через день после выпуска я и мой одноклассник Бенни Монтец стояли в зале космопорта, ожидая прибытия своих кораблей. Я чувствовал себя непривычно в новенькой лейтенантской форме и неловко отвечал на приветствия рядовых и сержантов. Чтобы скрыть смущение, я отвернулся к стене и стал читать висевшую на ней таблицу. Это был список кораблей, находящихся в данный момент на орбите Санктора. Длиннющий перечень — как будто против Санктора готовилась операция невиданного размаха. Я глазел на таблицу и думал, что у меня сейчас только два желания: вернуться в родной отряд и встретить там отца.
Но я старался не думать об этом — боялся спугнуть предстоящую радость.
Стоял, просматривал перечень, стараясь сосредоточиться именно на Нём. Сколько кораблей! Я попытался выискать десантные транспортники, то есть те корабли, которые имели непосредственное отношение к Мобильной Пехоте.
Вот «Маннергейм»! Есть шанс увидеться с Кармен? Скорее всего, нет, но можно навести справки.
Вот большие корабли: новая «Долина Фордж» и новый «Ипр», «Марафон», «Галлиполис», «Ватерлоо» и множество других. Громкие имена. Они связаны с победами, в которых топчущая грязь пехота прославила своё имя.
Корабли поменьше. Они названы именами рядовых, сержантов и офицеров:
«Горацио», «Альбин Йорк», «Свэмп Фокс», вот и мой «Роджер Янг», «Полковник Боуи», «Ксенофонт» и бесконечный список других.
— Смотри, — сказал я Бенни, — какие имена. За каждым — история. Ты изучал историю в школе?
— Конечно, — сказал Бенни, — я, например, помню, что Симон Боливар построил пирамиды, разгромил «Непобедимую армаду» и совершил первый полёт на Луну.
— Ты не упомянул, что он женился на Клеопатре.
— Ах, это. Да, конечно. Я думаю, что вообще у каждой страны своя версия истории.
— Я просто уверен в этом, — сказал я и добавил кое-что так, чтобы он не расслышал.
— Что ты говоришь? — спросил Бенни.
— Извини, Бернарде. Просто одна старая поговорка на моём родном языке.
Я думаю, её можно перевести примерно так: твой дом там, где твоё сердце.
— А какой у тебя родной язык?
— Тагалогский.
— А разве вы не говорите на обычном английском?
— Конечно, говорим. В деловой жизни, в школе и так далее. Но дома позволяем себе иногда разговаривать на родном старинном. Традиции. Сам понимаешь.
— Да. Мои старики, например, тоже любят поболтать по-испански. Но где ты…
Громкоговорители космопорта пропели мелодию «Страна лугов». Бенни широко улыбнулся.
— Вот он, мой родимый! Береги себя, друг!
Увидимся!
— Держи багов на мушке! — Он убежал, а я снова повернулся к таблице.
«Поль Молетер», «Монтгомери», «Геронимо»…
И тут раздалась самая чарующая мелодия в мире:
«Да прославится имя, да прославится имя Роджера Янга!»
Я схватил вещи и бросился на позывные.
Твой дом там, где твоё сердце.
Глава 13
Разве я сторож брату своему?
Бытие IV, 9
Как вам кажется? Если бы у кого было сто овец и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдёт ли искать заблудившуюся?
Евангелие от Матфея XVIII, 12
Сколько же лучше человек овцы!
Евангелие от Матфея XII, 12
Во имя Аллаха, милостивого и милосердного… кто спасает жизнь одного, спасает жизнь всех живущих.
