Ее глаза заблестели, и она прошептала:
— Это потрясающе.
Он отпустил ее волосы, протянул ей списки, она взяла их.
— Твоя работа — просмотреть эти списки и назвать мне завтра имя той на кого нацелится Трипп.
— Нацелиться?!
Он кивнул.
— В этих списках есть девушка, — он кивнул на бумаги в ее руке, — которая уже давно ходит в эту Молодежную группу. Она не новичок, уже давно там общается, могла кое-что видеть, слышать.
Она кивнула.
Лейн продолжал:
— И она должна быть открыта к общению с Триппом. Застенчивая или простая девушка, которой польстит внимание парня из футбольной команды.
Она покачала головой.
— Я не собираюсь подставлять какую-то девчонку.
Он приложил палец к ее губам, она замолчала, но он почувствовал, как ее губы раздвинулись под его пальцем, когда он увидел, как напряженность переместилась в ее глаза.
Примерно через неделю, или, уповая на Господа раньше, он поцелует ее после того, как увидит снова ее глаза такими.
Теперь он убрал палец с ее губ.
— Я дам инструкции Триппу, он не оставит ее без присмотра. Это дружественная операция без сопутствующего ущерба.
Она все еще пристально смотрела на него, когда прошептала:
— Хорошо.
— А сейчас уже поздно, детка. Принеси мне подушку и одеяло и ложись спать.
Ее спина выпрямилась, и она спросила:
— Что?
— Принеси мне подушку и одеяло, сегодня я буду спать на твоем диване.
Она посмотрела на диван, потом на него.
— Почему?
— Потому что уже второй час ночи, я вымотался, а у тебя на дверях нет датчиков сигнализации.
Она посмотрела на балконные двери, потом на него.
— Но…
— Принеси мне подушку и одеяло.
— Лейн, ты живешь в пяти минутах от меня. Ты можешь быть очень усталым, и ты все равно можешь поехать домой.
— Хорошо, сладкие щечки, я также могу дойти и до твоей кровати. У тебя есть два варианта: принести мне подушку и одеяло или я поднимусь в твою спальню.
— Но…
— Три секунды.
— Лейн!
— Одна.
— Это глупо, — прошипела она.
Он начал подниматься.
— Две.
— А как насчет...
— Три, — он толкнул ее дальше, но она вскочила, ее руки легли ему на плечи, чтобы он опустился назад на диван.
Когда его задница оказалась на диване, она пробормотала:
— Я все принесу.
Затем развернулась и побежала вверх по лестнице.
Лейн смотрел, как двигается ее задница.
10.
Ваш парень горячий
Он чувствовал ее руки на себе, ее губы, ее волосы скользили по его груди, следуя за ее губами.
Волосы потянулись вверх, затем вдоль его ключицы, и его руки двинулись к ее талии, вниз к бедрам, по ее заднице, когда ее губы поднялись по его шее к уху.
— Ты должен вернуться домой к своим мальчикам, детка, — прошептала Рокки.
* * *
Лэйн открыл глаза.
Он лежал на животе на диване Рокки.
Перекатился на спину и улыбнулся.
Затем скатился с дивана и потянулся, глядя в ее огромные окна, в которые светили огни от парковки, рассвет был еще не так уж близок, но и не далек.
Он наклонился и положил подушки на спинку дивана. Он был прав, он мог бы спать на этом диване убийственным сном. Место было широким, особенно с откинутыми подушками, места было предостаточно. Настолько предостаточно, что Рокки могла растянуться с ним, смотря игру. Он вспомнил, что она любила футбол, баскетбол и бейсбол. Это была девчачья любовь, милая, но нельзя было отрицать, что она любила спорт.
Он повернулся к лестнице, пошел вверх, бесшумно ступая босыми ногами. Еще раньше снял ботинки, носки и футболку и спал в джинсах.
Все двери в коридоре наверху были закрыты. Одна глухая стена и три двери на внутренней стене, еще одна у стены напротив в конце. Одна из них должна была быть ванной.
Он попробовал первую и обнаружил, что это была спальня. В ней ничего не было, смотреть было нечего.
Он открыл вторую — это был шкаф, почти пустой.
Он открыл третью, обнаружил ванную. Воспользовался ею, затем вымыл руки, плеснул воды на лицо, вытер руки и лицо, заметил, что она уже успела оборудовать это место. Маленькие хромированные коробочки стояли на полке над унитазом, такие же хромированные мыльницы и подставки для зубных щеток. Толстые полотенца ярко-зеленого и желтого цвета. Ему понравилось, что она успела оборудовать ванную до того, как этот придурок лишил ее денег. По крайней мере, у нее есть самое необходимое, осталось только беспокоиться, как она будет платить за квартиру.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он выключил свет, вышел из ванной, не колеблясь, повернул к ее двери, открыл.
Остановился, увидев ее фигурку на огромной кровати, занавески были раздвинуты и струился свет из окна. Ее спальня находилась на третьем этаже, заглянуть в нее было почти невозможно, но поскольку за ней следил мужчина с фотоаппаратом, Лейн хотел бы Рокки заявить, чтобы шторы у нее всегда были закрыты.
Он подошел к кровати и остановился, уставившись на нее, ощущая, что что-то не так. Он не сводил с нее глаз, пытаясь понять, в чем дело.
И тут его осенило.
Еще в детстве она спала на двуспальной кровати. Он узнал об этом, когда целовался с ней на той ее кровати, и она сообщила, что та кровать была у нее с тех пор, как она себя помнит. Она всегда спала посередине кровати на животе, слегка согнувшись, прижав одну руку к телу, другую вытянув, согнув ногу в колене. Она не была миниатюрной, но и рослой девочкой ее нельзя было назвать. Однако, засыпая таким образом, она занимала большую часть кровати.
Он знал, что она привыкла так спать, потому что не изменила своей привычке даже, когда переехала к Лейну. У него была двуспальная кровать, но она не спала на своей половине. Спала посередине в своей манере — ее рука покоилась у него на прессе, нога — на его бедре, а голова — на его груди или плече. Он тоже спал на животе, но Рок своей позой буквально пригвоздила его к кровати, поскольку Рокки спала как убитая, не переворачиваясь ночью, это означало, что он всю ночь оставался пригвожденным в этой позе.
У него было два варианта: или переместить ее на ее половину, убрав с себя ее руку и ногу, или привыкнуть спать таким образом.
Лейн привык.
Если ему не изменяла память, привыкание заняло у него два дня.
Теперь же она лежала на одной стороне кровати, ближе к окну, свернувшись калачиком, отчего казалась намного меньше.
Он уставился на нее и понял, что эту привычку она отточила за десять лет. Десять лет она держалась на расстоянии и защищалась даже во сне таким образом от Эстли.
Лэйн позволил мыслям, что с ним она спала, раскинувшись и прижавшись к нему, а с Эстли даже закрывалась во сне, лишив его своего доверия, пронестись, он почувствовал еще один золотой след, оставленный на его пути. Хотя он мог почувствовать себя мудаком, потому что это было отстойно, что десять лет ей пришлось закрываться даже во сне, но этот след все равно мерцал.
Он подошел к кровати с ее стороны и присел. Ее темные волосы касались шеи, он скользнул рукой под них, по волосам и по коже, убирая их тяжесть с ее шеи.
Она зашевелилась от его прикосновения, выпрямила ноги и повернула голову, даже в тусклом свете он увидел плавность ее движений.
Он знал, что она открыла глаза, когда приподнялась на локте.
— Лэйн? — Ее голос был хриплым ото сна и в то же время откровенно удивленным.
— Мне нужно поехать к сыновьям, детка, — заявил он, все еще держа ее волосы, обхватив ее затылок.
— Ты мог бы оставить записку, — ответила она, ее тело начало медленно отклоняться, но его пальцы еще глубже сжались на ее волосах, она замерла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он проигнорировал ее.
— Ты хорошо спала?
— Да. А что? — Она была сбита с толку. — Что ты..?
— В шесть Кира и макароны, да?
— Да, Лейн, я помню. — Она снова прижалась к его руке.
— Я позвоню тебе, когда найду про Гейнса.
