Читаем без скачивания Убить Петра Великого - Евгений Сухов

— Мы нашли его, — произнес тот, который был в простой одежде. — Он расспрашивает у всех, где находится графиня.

— Вы уверены, что это он?

— Абсолютно.

— Как он выглядит?

— Очень высокого роста. Громогласный, с дурными манерами… — принялся перечислять мастеровой.

— Это он! — без колебаний отвечал дворянин. — Надеюсь, вы знаете, что нужно делать?

— Разумеется, не в первый раз.

— Вот и отлично! Как только выполните свое дело, я вам выплачу еще пятнадцать золотых талеров.

Губы толстяка растянулись в довольной улыбке.

— Можете не сомневаться, я сделаю все, что нужно.

Лефорт был раздражен. Порученное дело оказалось труднее, чем он предполагал. Такая женщина, как графиня, не могла бесследно исчезнуть. Однако он никак не мог ее повстречать. Самое удивительное, что буквально все, у кого он ни спрашивал, говорили ему о том, что видели ее совсем недавно. Даже называли гостиницу, в которой она останавливалась. Но стоило ему только постучаться в номер, как выяснялось, что графиня только что съехала.

Вместо того чтобы пить вино и наслаждаться всеми проявлениями жизни, ему приходилось разыскивать эту неуловимую женщину.

Следовало встретиться с Питером и посоветовать оставить безнадежные поиски. Ее просто нет в этом городе!

Однако царь продолжал гостить у польского короля, а прибывший посыльный сообщил, что за прошедшее время два государя стали большими приятелями. Во-первых, их объединяло вино, а во-вторых, любовь к женщинам. Вчера вечером они устроили состязание по пальбе из пушек, где царь значительно преуспел, сбив на две мишени больше. Состязание продлилось и вечером в искусстве пития, где Петру Михайловичу не было равных. Царь выпил зараз полведра вина, после чего пригласил польского короля помериться силами. А когда наступила ночь, неугомонный Петр Алексеевич предложил запалить фейерверк собственного изобретения. От первого же залпа сгорели две беседки в королевском саду и двухсотлетний дуб на аллее перед дворцом, от второго было больше грохота, чем огня, но вот с третьего раза заладилось — и разноцветные брызги озарили половину неба.

Далее их шуточное состязание плавно переместилось в спальные покои, в которых они устроили настоящие любовные баталии. Счет познанным за ночь женщинам перевалил за десяток. Поначалу с большим отрывом лидировал Август II, а утром, уже устав, заметно сдал позиции царю Петру, и к обеду следующего дня, подсчитав любовные победы, они вдруг со смехом обнаружили, что к финишу пришли плечо к плечу. В результате любовного марафона Петру Алексеевичу приглянулась фрейлина с красивым именем Агнесса, которую он обещал взять с собой в Москву. Польский король был не против.

Франц Лефорт уже собрался было уходить из своего номера, когда в комнату постучался хозяин гостиницы.

— Господин Лефорт, вас спрашивает какой-то мужчина.

— Чего он хотел?

— Говорит, что хочет с вами переговорить по поводу какой-то одной очень важной для вас дамы.

— Пусть заходит.

Через минуту в комнату вошел невысокого росточка человек с длинными отвислыми усами и большим животом. Каждый пройденный шаг ему давался непросто: выпуклый лоб покрывался испариной, и он без конца сопел, как если бы тащил на собственном горбу тяжеленный груз.

Лефорт узнал гостя. Это был хозяин другой гостиницы, в которой он расспрашивал про графиню.

— У вас есть какие-то новости? — нетерпеливо спросил генерал.

— О да! Женщина, о которой вы расспрашивали, поселилась у меня.

— Едем немедленно! — воскликнул Лефорт, хватая шляпу.

— На улице меня ждет экипаж.

— Отлично, приятель, — весело отвечал Лефорт, дружески хлопнув толстяка по плечу.

— Мне бы не хотелось вам надоедать, но вы обещали вознаграждение, — напомнил толстяк.

Лицо Франца Лефорта болезненно поморщилось. И здесь деньги!

— Я еще не увидел женщину. Вдруг это не она?

— В противном случае вы можете не увидеть ее совсем.

— Ну хорошо, — раздраженно произнес Лефорт. — Сколько я тебе обещал?

— Десять талеров, господин.

— Возьми пока пять, — небрежно швырнул он на стол монеты. — Еще столько же ты получишь, когда я увижу эту даму.

Толстяк, проявляя завидную расторопность, смахнул деньги со стола и поспешно рассовал их по карманам.

— Эта дама, наверное, вам очень дорога, господин.

— Послушай, ты бы поменьше спрашивал да побыстрее провел бы меня к ней.

— Пойдемте за мной!

Толстяк, тяжело пыхтя при каждом шаге, заторопился по коридору. Спуск по лестнице представлялся для него настоящим испытанием. При этом он болезненно кривился и покрывался испариной, как будто бы не спускался, а, наоборот, преодолевал немыслимую кручу.

— Побыстрее, побыстрее! — поторапливал Франц.

Толстяк наконец преодолел последнюю ступень и оказался у входной двери.

— Где же твой экипаж? — в сердцах воскликнул Лефорт, шагнув на улицу.

Он не переставал думать о том, какую невероятную историю расскажет Питеру, ему все-таки удастся разыскать неуловимую графиню.

Толстяк объявил:

— За углом.

— Пошевеливайся! — Генерал стремительно шагал по брусчатой мостовой.

— Господин, — попридержал толстяк Лефорта под локоть, — вы бы не бежали так быстро, а то я просто не успеваю за вами.

— Добавлю тебе еще пару талеров, только ты давай растряси свой жирок!

Из-за угла навстречу Лефорту вышли два человека, одетые в неброские камзолы. Не признавая во Франце знатного вельможу, они двигались прямо на него и не желали уступать дорогу.

В другое время Лефорт непременно пощекотал бы наглецов шпагой, но сейчас следовало спешить и не тратить время на препирательство. Лефорт пропустил простолюдинов, но неожиданно толстяк с силой толкнул его прямо на проходящих мужчин. В плечи генерала вцепились две пары рук. Перед собой он увидел небритое лицо, заросшее серой щетиной. Тонкие губы растянулись в щербатой улыбке, а затем кто-то, подошедший сзади, сильно ударил Лефорта по затылку.

Склонившись над упавшим Лефортом, толстяк довольно протянул:

— Крепко ты его. Не помер?

— Не помер, — убежденно протянул верзила. — Вон как губы скривились.

— А теперь давай в карету его. Неровен час, увидит кто.

Беспомощного Лефорта подхватили под руки и, поднатужившись, запихали в подъехавший экипаж.

Следом, с трудом преодолевая крутые ступени, поднялся толстяк. Кроме него, в карете находилась еще женщина, спрятавшая лицо за большой шляпой, и мужчина в дорогом камзоле.

— Графиня, посмотрите внимательно, это он? — нетерпеливо спросил дворянин, повернувшись к молодой женщине.

Слегка наклонившись, графиня Корф некоторое время всматривалась в лицо генерала Лефорта. Ее губы на мгновение дрогнули, отражая сострадание, а затем она уверенно произнесла, глядя прямо в глаза дворянину в плаще:

— Да, это Петр.

— Очень рад это услышать, — облегченно вздохнул он. — Теперь будет, что доложить королю.

— Я вам больше не нужна?

— Вы провели прекрасную работу, графиня, можете идти. Король будет вами доволен.

— Надеюсь, мы больше никогда с вами не встретимся.

— Теперь вы богаты и можете распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению. Что передать Карлу?

Взгляд женщины на какое-то время застыл. После чего ее губы сложились в болезненную гримасу:

— Передайте ему, что я его… ненавижу!

Не дожидаясь ответа, она хлопнула дверцей.

Понукая лошадей, кучер встряхнул вожжами:

— Пошла!

Карета, выбивая колесами рваную дробь по булыжной мостовой, уносилась дальше по темной улице. Проводив взглядом удаляющуюся карету, графиня улыбнулась каким-то своим мыслям и направилась в сторону гостиницы.

В гостях у Августа Петр Алексеевич пробыл три дня. За это время он сумел познакомиться не только с кухней польского короля, но и с его романтическими предпочтениями. И уже на второй час беседы предлагал ему в качестве развлечения молодую баронессу с непривычным для русского слуха именем — Изабелла, при этом добавив, что они не смогут считаться братьями до тех самых пор, пока не поменяются возлюбленными.

В обмен на молодую красавицу Петр Алексеевич предложил польскому королю девку, прибившуюся к обозу под Смоленском. Август только одобрительно защелкал языком, но ему было совершенно невдомек, что таким образом он породнился не только с русским царем, но и с доброй половиной всех обозников.

Союзнический договор против Швеции они закрепили тем, что обменялись камзолами, шляпами и шпагами, и челядь, сопровождавшая их, едва сдерживала приступы смеха.

Польский король в камзоле Петра больше напоминал мелкого дворянина, отправившегося на чужбину за лучшей долей. Зато Петр Алексеевич, редко надевавший парадные камзолы, выглядел настоящим франтом.

Так и расстались, обещав вскоре встретиться.

Петр Алексеевич долго не мог отсмеяться, вспоминая польского короля в нелепом камзоле захудалого дворянина. Обмен камзолами представлялся ему весьма удачной сделкой.