– А почему с этими машинами так часто что-то случается?
Джон постарался облечь объяснение в слова, доступные даже женщине:
– Гоночная машина – чрезвычайно сложный, прихотливый механизм. Она всегда действует на абсолютном пределе своих возможностей. Проблемы возникают чаще всего из-за перегрева, нарушения микропроцессов подачи топлива. Тут «выстреливает» любая оплошность. – На минуту он замолчал, глядя, как «ланча», исторгая клубы дыма, пронеслась мимо. – Эта машина, – кивнул он в ее сторону, – пришла на старт в идеальной готовности. Но, как лошадь на ипподроме, она предназначена прежде всего для состязаний. Из нее выжимают максимальную скорость, все, на что она способна! И тут возникают проблемы.
Когда мимо них пролетел лидирующий автомобиль, Лили задала наконец вопрос, который не решалась задать все предыдущие недели:
– Что означает быть хорошим гонщиком, Джон?
– Молниеносная, как у тигра, реакция, концентрация и способность стопроцентно контролировать ситуацию. Конечно, эта игра для юных. К тридцати вести ее становится все труднее. Хотя тут необходимы и трезвый расчет, и железные нервы зрелого человека. Когда эти ребята несутся по треку, голова их работает, как компьютер, а тело ощущает малейшее изменение скорости. Ну и конечно, они пытаются перекрыть своей амплитудой поле, не пропустить никого вперед к финишной черте.
– И выигрывает самый рисковый?
– Хороший водитель никогда не пойдет на неоправданный риск. Они же не мальчишки, а хладнокровные профессионалы, умеющие отнестись к опасности со всем пиететом. Нет, они не глупят.
Он протянул Лили два черных наушника, защищающих от шума, и они вернулись на место, где Лили провела еще два с половиной часа среди запаха гари и выхлопных газов. Слова комментатора заглушались ревом мчащихся мимо трибуны машин. Казалось, от шума негде укрыться, вакханалия звуков проникала во все щели – так, как если бы на дискотеке вдруг начали стрельбу из автомата.
– Грегг только что побил рекорд скорости для машин, впервые участвующих в гонках! – прокричал Джон на ухо Лили. Она почувствовала, как головная боль стала потихоньку отпускать. Оставались последние полчаса гонок.
Неожиданно команда механиков «спеар», подхватив инструменты, начала напряженно вглядываться влево. Через несколько мгновений оттуда показалась машина Грегга и, вплотную подъехав к линии, отделявшей трибуны, остановилась.
Механики сгрудились возле кузова автомобиля, дверь кабины водителя распахнулась, и оттуда показался Грегг. На лице его было написано отчаяние. Десятью минутами позже он заметил Лили и, попытавшись скрыть напряжение, махнул ей рукой.
– Чертова коробка передач взорвалась, – промычал он. Но тут же между ним и Лили вырос телерепортер с микрофоном в руке.
– Итак, следующий этап в Ле-Ман, Грегг?
– Да, это моя мечта.
– А что вы делаете сегодня вечером? Говорят, Лили готовит для вашей команды банкет, и это будет ее сюрпризом?
– Если так, то ты испортил сюрприз, приятель.
– Не понимаю, зачем мы пришли, Энджелфейс, тем более что нас никто не звал! – Мэгги оглядела шумное сборище. Вся команда, умытая, чисто выбритая, была одета в джинсы от Армани и голубые шелковые рубашки от Черутти. «Тут нам нечего делать», – решила Мэгги, бегло оглядывая диспозицию и бросив торжествующий взгляд на свой белый атласный комбинезон, с обеих сторон которого шел широкий, обнажающий плоть и скрепленный шнуровкой разрез.
Мэгги притопнула серебряным каблучком ковбойских туфель.
– Я не знаю никого из этих ребят, Энджелфейс, и ты тоже. Пошли отсюда, я чувствую себя неуютно. Ты же не собираешься здесь петь.
Она начала уже было протискиваться к выходу, но Энджелфейс Харрис схватил ее за плечо.
– Нет уж, постой. Я хочу, чтобы моя старушка торчала рядом со мной, даже если я незваный гость на этом празднике жизни.
Мэгги внимательно посмотрела на мужа. Его подтянутое, с высокими скулами лицо было точно таким, каким должно быть лицо рокера шестидесятых. Энджелфейс был жесток, как мог быть жесток только рокер, десятилетиями колесивший по стране. Все это вихрем пронеслось в голове у Мэгги, пока знаменитые голубые глаза сверлили ее насквозь. Его голос – притворно мягкий, она знала это – произнес:
– Заткнись, дорогая, и развлекайся.
– Убери руки! – Мэгги окинула взглядом комнату и решила все-таки не устраивать сцены: слишком рано и слишком людно. К тому же, хоть он и ублюдок, и явно перебирает, но все же Энджелфейс Харрис – самый красивый мужчина в этой комнате. Черный кожаный костюм Энджелфейса сидел на нем как влитой, чуть-чуть наподобие кожи игуаны, собираясь в складки у локтей и коленей.
– Оставайся здесь и веди себя прилично! – приказал Энджелфейс. – А я сейчас принесу нам выпить.
Он подошел к толпе возле бара, где Лили приветствовала своих гостей. Пробившись через кольцо собравшихся, он остановился прямо напротив нее в своей излюбленной позе – ноги расставлены, голова чуть склонена набок, пальцы теребят расстегнутую до пояса молнию на куртке. Лили смотрела на него все с тем же удивленным видом, не оставлявшим ее весь вечер: она не узнавала в своих чисто выбритых, нарядных гостях команду Грегга.
– А, привет! – неуверенно произнесла она.
Энджелфейс продолжал смотреть на нее со своей коронной кривой усмешечкой, которая украшала конверты всех его сорока альбомов.
– Почему вы так уставились на меня? – Лили чуть отступила назад, и ее розовое платье из тафты зашуршало. – У меня что, зубы вывалились или что-нибудь не так с лицом?
– Со-вер-шен-но ни-че-го, – теперь Энджелфейс пустил в ход все свое молодцеватое обаяние шестидесятника. – Ты, наверное, была прелестным ребенком, – мягко произнес он.
Окружающие делали вид, что не замечают этой сцены, но вся аудитория обратилась в слух. И вновь Харрис одарил Лили своей кривой улыбочкой.
Когда ты была малышкойИ еще ходила в детсадик,Клянусь, мальчишки сходили уже от тебя с ума.
Легко взяв Лили за плечи, он повернул ее лицом к залу, и они оба начали легко двигаться в ритме песни. Лили уже улыбалась, хотя все еще была удивлена – она никак не ожидала, что Грегг знаком с этой рок-звездой.
Мэгги тем временем проталкивалась к месту событий.
– Так вот почему мы здесь, – бормотала она про себя, – из-за этой шлюхи!
Она протиснулась к мужу как раз в тот момент, когда он уже кончил петь и раскланивался. Вкрадчивым тоном, в котором Мэгги четко ощутила угрозу, он представил ее Лили.
– Очень рада познакомиться с вами, – приветливо улыбнулась миссис Харрис, а потом, обернувшись к мужу, прошептала: – А теперь пошли отсюда, быстро! Я не шучу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
