человека, который хочет прогуляться в море, — пояснил я, убирая пистолет, — На лодке.
— Топиться хочет, — авторитетно постановил тролль, не шибко и до этого смущенный стволом, — Тогда можно и так одеться.
Что может ранить сильнее, чем критика твоего стиля от тролля?
— Вы мне говорите, где нанять лодку, а я больше на вас не обиде, — предложил я троице простую сделку.
— То есть, хочешь сказать, ты не сутенер? — уточнили у меня, приводя в состояние тихого бешенства.
— Оглаф, ты хочешь, чтобы он в тебя выстрелил? — проявил здравомыслие орк-не-задававший-глупый-вопрос.
— Не хочу, — честно ответил задававший, — Я хочу знать…
— Ой дурак, — вздохнул тролль, кладя руку на голову не-самого-умного орка и тем призывая его к тишине. Затем, горестно вздохнув, он обратился ко мне, — Слышь, человек… тебе очень надо?
— Да, — кивнул я.
— Ты понимаешь, что в ночь могут выйти только самые отбитые?
— Годится, — ухмыльнулся я.
— В общем, идешь вон туда, а потом налево до зеленого здания. Такого, как будто в болоте валялось, — начал давать инструкции тролль, — там спросишь Политу или Стеньку, с ними договоришься, думаю.
— Резун, ты опух? — внезапно посерьезнел дурной орк, выворачиваясь из-под руки тролля, — Ты этого тугого отмора к ним посылаешь⁈ А если…
— Без если, — мрачно бухнул тролль, — Я, в отличие от вас, в человеках шарю. Ему в море надо, а не… короче, пошли, ребята. И мужик, говно у тебя костюм, вот честно…
Много понимают портовые тролли в хороших костюмах, злобно думал я, шагая туда, куда послали. Вот прямо дофига! Напоролся на кутюрье, надо же. А мешки он таскает для души. Какие все умные стали, просто хоть иди и топись. Великолепный костюм! Я его двадцать лет берег!
Ладно, посмотрим на этих отбитых…
По указанному адресу обреталась автомастерская, где мне небритый гоблин лишь небрежно кивнул в сторону закрытой двери, продолжая возиться с двигателем, подвешенным на цепь. Открыв дверь, я оказался в другой комнате, облицованной кафелем. Здесь две молодые полуголые полугоблинши мыли свинью под чутким руководством третьей, чистокровной. Свинья, кстати, была не в грязи, а в граффити.
— Здрасти, — поздоровался вежливый я.
— Ой, — сказали молодые, прикрываясь.
Какие знакомые лица.
— Хрю! — поздоровалась свинья, начиная бестолково, но не очень панически бегать по замкнутому пространству.
— А ты что за хрен с бугра⁈ — насупилась гоблинша.
— Платежеспособный, — представился я наилучшим для города образом.
— Тут шлюх нет! — вопреки всему, еще сильнее насторожилась зеленокожая, — Вали!
— Мне не шлюхи нужны, а в море.
— Завтра приходи!
— Мне сейчас в море надо.
— Чегооо⁈ — это у всех присутствующих вышло хором.
Да что в этом такого, отплыть на лодке вечером? Фонариков, что ли, нету? Или, я не знаю, рифы из воды выступают⁈
— Мужик, если ты хочешь потрахаться, то это хреновый подкат и хреновая идея, — пинком уронив свинью на бок, заявила гоблинша, — Видишь, у нас дела? Вали.
— Меня направили сюда, потому что здесь сидят достаточно «отбитые» разумные, чтобы выйти в море немедленно, — обозлился я, — Времени на игры у меня нет. Не хотите сами, подскажите, к кому я могу пойти и мойте дальше вашу свинью.
Это заставило дам замолчать и начать переглядываться. Обеих полугоблинш я знал, встретил их год назад во время охоты на вульфера в Глиммерколте. Шустрые засранки попытались меня развести на деньги, но в результате были посланы в Омниполис. И, видимо, очень удачно дошли, потому как по прошествии года я их вижу в доках, а не в Граильне. Шустрые девчонки.
— Пятьдесят талеров! — наконец, сказала одна из них, с вызовом уставясь на меня, — И еще десятку за каждую милю до места!
— Стенька, ты опухла⁉ — змеей обернулась к ней гоблинша, — Потащите с сестрой этого тугого сутенера в море⁈ А если он вас там трахнет или убьет⁈
Раскрашенная свинья, даже не думающая вставать после того, как её уложили, хрюкнула в поддержку этого мнения.
— Тетя Либас, мы моем свинью Дигана за два четвертака, чтобы пожрать было чего сегодня, — вздохнула вторая сестра, — Деньги на топляк просадили. Куда деваться⁈
— Правильно, дура, говори при клиенте, что ты в жопе, когда еще по рукам не ударили… — вздохнула гоблинша, опуская руки.
— Я заплачу! — не выдержал я, — Можем даже бабку взять, только рот ей закроем.
— Да пошёл ты…! — тут же взвилась гоблинша, — Гад фиолетовый! Сутяга!
— Далеко хоть плыть? — Стенька деловито отряхивала руки, хотя глаза выдавали — боится.
— Не далее пяти километров от берега, — покачал я головой, — Это две мили, насколько помню. Заработаете семь десятков. Пятерку выдам авансом, чтобы пожрать взяли.
— Нет, парень, плати авансом всё и мне! — переобулась гоблинша, — Ну, кроме пятерки! Я долги девок раздам…
Омниполис. Город очень здорового прагматизма. Девки если и будут помирать — то без долгов. Ну, кроме недомытой свиньи.
Ага, так и поверил!
Как только мы оказались на улице, я сделал то, что должен сделать любой уважающий себя житель города — быстро нагнувшись, сграбастал обеих зеленокожих девок себе подмышки!
И выпрямился.
— Эй! Ты чего⁈
— Поставь меня!
— Вы дядю за дурака не держите, — наставительно пробормотал я, — Маленькие еще. Драпануть задумали? Тетки-то уже внутри нет, резвенькая она у вас.
— Отпусти! Мы сейчас кричать будем! — сориентировалась левая подмышка.
— Не будете. Расслабьте булки, девочки, и показывайте дорогу к вашему корыту.
— Отпусти нас, извращенец!
— Девочки, предлагаю крайне простой выбор. Либо я несу вас к лодке и по пути останавливаюсь, чтобы вы могли взять себе пожрать, либо вы решаете попытать судьбу криками или как-то иначе. В конце концов вы окажетесь в своей лодке, но точно не покушав. И да, убежать вы бы от меня не смогли. Правая, пощупай карман плаща, там пистолет.
Говорю же, умные девочки. Им даже не пришлось говорить, что раз они ходят вдвоем на одной лодке, то мне может потребоваться только одна из них. Живой. Окончательное спокойствие они обрели после того, как шагающий в нужную сторону я со знанием дела и обстоятельно поведал им, сколько и чего может получить в приличном
