публичном доме за семь десятков талеров разумный.
— И уж поверьте — не от кого-нибудь типа вас, костлявенькие.
— А вот это обидно было… — пробурчала девица в левой руке.
— Я, если честно, вообще не понимаю смысла изнасилований, — продолжал разглагольствовать я, таща свой зеленый груз, — Нет, ну на самом деле. Вы, женщины, и так не подарок, даже если по доброй воле, с любовью, заботой и все такое, сечете? Приятное быстро кончается, а вы остаетесь. Грустно это всё, на самом деле.
— Поставь нас! Нам тут жить дальше! А как мы, не давая направо и налево, потом объясним, что нас сутенер куда-то волок⁈
— Это хороший костюм! — процедил я, роняя обеих засранок, — А не сутенерский!
— Ну да, расскажи нам…
В Омниполисе просто какая-то чума предубеждений по поводу одежды. Застегиваешься — называют эксбиционистом, надеваешь прекрасный фиолетовый костюм — сутенером. Нанимаешь нищих полугоблинш — они подозревают, что ты их хочешь либо убить, либо трахнуть.
— Ты сверхподозрительный мужик в вырвиглазном костюме, которому надо ночью выйти в море, — прочавкала каким-то рыбосодержащим пирожком Стенька, жадно пожирая снедь, — Нормального о тебе подумать невозможно! Человеки вообще в порт не суются, а такие как ты…!!
— А еще ты на нас пялился жадно! Противно так! — победно гундела не отстающая от неё сестра, — Мы сразу плохое подумали!
— Меня очень возбуждают костлявые полугоблинши, моющие свинью. Всю жизнь вас искал.
— Мы не от клевой жизни…
— Поверьте, есть занятия в городе куда хуже. Вам еще везет.
Так я думал до момента, пока не увидел лодку девиц. Корыто выглядело так, как будто бы сходило в последний путь, но так разжалобило морских демонов, что они соплями и говном чаек заклеили ему днище, а потом брезгливо вытолкнули на сушу, чтобы оно не оскорбляло со дна их эстетические чувства. Даже рэтчеды бы побрезговали плыть на этой развалюхе, держащейся только за счет какого-то невнятного чуда.
— Так! Ты либо заходишь на борт, либо разбегаемся!
— Кто тут еще кого опасаться должен, маньячки… — пробормотал я, заходя на это чудище, смердящее такими лютыми ароматами, что впору было брать и вешаться на мачте. А эти две ничего, рыбных чебуреков навернули только что — и держат их в себе!
— Куда плыть?
— Вон туда, — указал я пальцем, — И не ссыте. Там магический предмет, который я чувствую. Ваши шкурки мне и даром не нужны.
Затарахтев мотором, древняя посудина, попирая законы физики, химии и мироздания, отправилась в очередной круиз, который кончился очень скоро. В моем зрении повелителя ночи отчетливо была видна средних размеров яхта, на которой точно была мать Виолики Радиган.
— Гм, не подумал… — пробурчал я, принимаясь раздеваться.
— Стенька, атас!! — тут же заорала Полита при виде этого зрелища.
— А ну цыц! — рыкнул я, снимая с себя не только рубашку, но и личину, — Так-то меня узнали, дурищи зеленые⁈
— Ой!
— Дядя… — уставились на меня обе мореплавательницы.
Ну вот, совсем другое дело.
— Ну хоть знаете, кем вампиры служат, не совсем уже дикие… — продолжал ворчать я, — Только тихо. Там лодка впереди, я на неё. За шмотки отвечаете. Если не вернусь через час, то уплываете. Понятно?
Девчонки закивали, заметно успокаиваясь. Замечательно. Кто-то при виде вампира напрягается, а кто-то успокаивается. Подозрительный мужик в фиолетовом костюме опасен, а голый зубастый кровопийца — нет. Почему? А потому что он их раньше не убил, еще год назад!
Омниполис — город прагматиков.
Дальше, правда, история повернулась не тем концом. Легкий освежающий заплыв до лодки с блондинкой, тихое всход на борт, сильная настороженность, потому как я не ощутил живых на борту… и взрыв.
Взрыв, который должен был меня убить или сильно искалечить как минимум, но что-то, что со страшной силой вышвырнуло меня за борт, почти докинув до лодки с зелеными девчонками, успело на секунду раньше. Что-то, чего те, кто организовал эту засаду, не учли.
Не «что-то». Кто-то.
Он возник на развалюхе ровно в тот момент, когда я, кашляя и плюясь, вполз на борт. Вызвал испуганные взвизги девчонок, а также косой взгляд от меня.
— Здравствуй, Конрад, — поздоровался слегка окровавленный таинственный спаситель с неким мокрым, голым и слегка окровавленным вампиром.
— Привет, Эрик, — прохрипел я, — Шпионишь?
— Да, — коротко кивнул не менее мокрый чем я, но одетый Эрик Паганини, — Шпионю. Старри послала.
А потом он упал.
Глава 15
Тень грустного дурака
— То есть, Старри, ты опять превысила свои полномочия, отослав полноправного Блюстителя следить за другим, я правильно понимаю? — Оргар, сумрачно нахмурившись, сверлил взглядом потупившихся нас, стоящих перед ним в ряд, — В итоге оба попали под взрыв ловушки, получили несколько проникающих ранений шрапнелью, сделанной из сплава «подарочек», чудом выжили за счет посторонних. След утерян, на вопросы комиссии мне ответить нечего, а они уже здесь, у нас, сидят и ждут первичные доклады. И что мне делать…?
Ни Эмма, ни Паганини не знали, что ответить на этот вопрос. Залёт, капитальный залёт, залётище. Зато знал я.
— Оргар, выписывайте мне направление на дело задним числом, — глубоко вздохнув, я принялся приносить себя в жертву, — Спишем все на межличностный конфликт со мной, как с инициатором. Ни вас, ни Эмму не привлекут к ответственности, а с меня взятки гладки, я наследник Роксоланы под тикающим проклятием. Черт, где коты? Я без них не знаю, сколько мне осталось…
Минотавр в костюме тут же уловил мою идею.
— Хочешь все сливы через себя провести? — прищурился он, — Как через неприкасаемого?
— Ну да, я же особый случай, — простодушно кивнул я, — Даже межличностный оформим под то, что я, выполняя задание на три белых звезды, залетел под еще одно, на одну. Выводим Эмму из-под удара, Эрика, который меня спас, без шуток, вообще к награде, а Арвистеру никто и ничего не сделает. Мне нельзя, у меня Тарасова.
— Думаешь, что за такую подачу Эрик снимет с тебя долг жизни, а? — растерянно прошипела Эмма, которой протянул руку чуть ли не злейший враг.
— Долга нет, — тут же ровно отчитался Паганини, спокойно наблюдающий всю эту суету, — Он с меня не брал, я с него не взял.
—
