— Все равно скажи.
— Может, лучше не надо?
— Это важно: сформулировать мысль, суметь словами выразить то, что ты чувствуешь, — произнес Рэмси и подумал: «Не важно, что я сейчас офицер-электронщик, все равно я выполняю работу аналитика!»
Боннетт вытер руки о рубашку и взглянул на пульт управления.
— Когда встречаешься с врагом, узнаешь его, дотрагиваешься до него, ты понимаешь, что он такой же, как и ты, возможно, даже часть тебя, — он тряхнул головой. — Нет, не совсем то, что я хотел сказать.
— Попробуй.
— Не могу, — опустив голову, Боннетт смотрел на пульт.
— На что это похоже? Попробуй сравнить с чем-нибудь.
Тихо, почти неслышно Боннетт произнес:
— Похоже на то, что ты самый маленький и слабый ребенок на детской площадке. И когда большой мальчик тебя стукает, это говорит о том, что он тебя заметил. Значит ты живешь. Это лучше, чем когда тебя не замечают, — он поднял глаза на Рэмси. — Или когда ты с женщиной, и она смотрит на тебя, и ты читаешь в ее глазах, что ты — ее мужчина. Да, именно так. Когда ты на самом деле живешь, другие люди это замечают.
— И как это связано с ситуацией, когда ты держишь в своих руках врага?
— Он живой. К черту все, люди, он живой, принадлежит к той же форме жизни, что и ты сам. Каждый из нас враг, — Боннетт говорил все громче и громче, — остальным и самому себе. Вот что я хочу сказать: я — сам себе враг. И я буду проигрывать до тех пор, пока не справлюсь с этим врагом.
Рэмси в изумлении воззрился на Боннетта.
— Ты не ожидал от меня таких мыслей, — сказал Боннетт.
Рэмси кивнул головой.
— Почему бы и нет. Я чувствую жизнь как и любой другой. Просто чаще всего я это скрываю. Кто я, скрывающий это, и от кого? — он презрительно усмехнулся. — От себя, вот от кого.
— И что тебя побудило высказаться?
— Я нашел того, с кем я могу говорить, кто должен хранить свой профессиональный рот на замке, потому что…
— Минуточку, — Рэмси, не отрывавший взгляда от приборов пульта локатора дольше, чем на несколько секунд, заметил резкую иглу отклонения. — Импульс ультразвукового поиска. Вот еще один. Если они направят его на нас, корпус отзовется подобно больному пальцу, такому толстому металлическому пальцу.
— Они не будут искать нас на такой глубине.
— Не думай за них. Вот еще…
— Что происходит? — Спарроу вошел в отсек центрального поста.
— Ультразвуковые поисковые бомбы, — сказал Рэмси. — Восточный Альянс пытается поймать отзвук от металлического корпуса с названием «Фенианский Таран».
Спарроу подошел поближе и встал за спиной у Рэмси.
— Вот, одна подлодка как раз неподалеку от нас.
— Быстро, — сказал Рэмси и положил руку на переключатель антиторпедного устройства.
— Оставь его в покое, — сказал Спарроу. — Они не будут пускать рыбок к неопознанным предметам.
— Он на расстоянии мили, — произнес Рэмси. — На глубине шесть тысяч футов. А вот и еще одна поисковая бомба.
Они почувствовали, как глухим гулом отозвался на удар корпус.
— Если одна из торпед, установленных снаружи, взорвется, взрывной волной нас разнесет, как…
— Мы все читали справочник, Лес, — заметил Спарроу. Склонив голову, он отвернулся от пульта. — Боже, мы — те, кто не имеет права просить Тебя, молим о Твоем милосердии. Но что бы ты ни решил… да будет нам по слову Твоему.
— Он поворачивает назад, — прошептал Рэмси.
— Боже, не лишай нас Твоей милости…
— Эта подлодка Восточного Альянса, — сказал Рэмси. — Она уходит.
Спарроу поднял голову.
— Спасибо, Господи, — и взглянул на Боннетта. — Джо принял успокоительное. Пойди, посиди с ним.
Боннетт вышел за дверь.
Спарроу снова подошел к Рэмси и встал рядом с ним.
— То, что ты помог Лесу, — доброе дело.
Рэмси замер.
— Я стоял за дверью все время, пока он не снял тяжесть с сердца, — сказал командир. — Ты более глубокий человек, чем я предполагал.
— Ради Бога!
— Да, ради Бога. Ты просто очень скрытный.
От раздражения Рэмси прикрыл глаза. «Мне приходится быть духовным отцом-исповедником, нравится мне это или нет», — подумал он.
— Гарсию занесло, — сказал Рэмси.
— Я плаваю с Джо уже много лет. Я видел его пьяным, — сказал Спарроу. — Опьянение давлением ничем не отличается от обычного… Но он не из тех, кто может необоснованно себя оговорить. Скорее всего, это произошло потому, что у него появились ложные доказательства против…
— Он просто обращался к…
— Его душа в смятении. Ему нужен кто-то вроде тебя — духовный наставник. Даже если ты так не считаешь, вы, ребята, в некотором роде священники…
— Я слышал, как он говорил об этом, — сказал Рэмси, осознавая, что этими словами признался, кто он.
Спарроу улыбнулся.
— У тебя всегда должен быть в запасе выход, Джонни — рубеж безопасности или путь к отступлению. Джо ненавидит тебя именно потому, что не хочет принимать тот факт, что нуждается в тебе.
«Интересно, кто здесь доктор, а кто — пациент?» — подумал Рэмси.
— Ты предлагаешь, чтобы я сделал ставку на религию? — сказал он.
— Здесь не может быть ставок, — заметил Спарроу.
— Да, думаю, ты прав, — согласился Рэмси и криво улыбнулся. — Это похоже на то, чтобы сказать своему психоаналитику: «Я собираюсь жениться после того, как закончится курс анализа». И тогда он не закончится никогда, — сказал он и подумал: «Да, маски сняты. Почему я чувствую облегчение? Это подозрительно. Я не должен был чувствовать этого».
Спарроу внимательно смотрел на пульт локатора.
— Они ушли почти за пределы досягаемости. — И он замурлыкал под нос, а потом тихонько запел: — «Не въедешь в рай легко и быстро, как на скейте! Проедешь мимо врат небесного чертога».
— «Не буду больше огорчать я Бога», — продолжил Рэмси.
— Что? — удивленно повернулся к нему Спарроу.
— Продолжение песенки, которую ты пел: «Не буду больше огорчать я Бога».
— Да, я пел эту песенку.
Спарроу тряхнул головой в сторону пульта локатора.
— Они уходят за пределы видимости в северо-восточный квадрат. Поверхностные течения здесь идут на северо-восток. Значит, они решили, что мы всплыли. Дадим им час времени уйти подальше.
Рэмси проверил ленту ультразвукового сканера.
— Все собираются в этом квадрате, командир. Патрулей не оставили.
— Ты уверен?
Рэмси кивнул на ленту.
— Они суетятся, следовательно, не способны размышлять здраво, — заметил Спарроу. — Помни об этом, Джонни. Сохраняй спокойствие, что бы ни случилось, и ты…
— Командир, — в дверях показался Боннетт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
