воина, я уже было хотел пригласить ангела на дальнейшие поиски редких картин, но практически случайно заметил, что одна из них была затеряна между чехардой медленно рассыпающихсястатуй. Как ни странно, но она не была награждена светом свечей. Уже одно это возбудило в моей душе костёр любопытства. Без лишних сомнений я взял первый же висящий на стене массивный канделябр и упорно начал продираться через застывших дьяволов к своей недалёкой цели.
Наконец мне удалось осуществить эту маленькую авантюру. Дрожащий свет упал на тёмное полотно. Картина взорвалась красками и чувствами. Она открыла то, чего я точно не ожидал увидеть на картине, написанной до начала войн Основ. Центральной фигурой композиции был ангел. Она бежала в глубь холста, спасаясь от неясных теней позади. Готов предположить, что роли теней играли дьяволы. Внимательно присмотревшись, можно было увидеть и милые огню рога и сильные руки, сжимающие острую сталь. Её бег был лёгок и стремителен, на обращённом в сторону преследующих врагов лице застыли искры первородного страха и отчаяния. Она не знала, куда бежит, возможно, даже путь её лежал в когти другого врага. Я с ужасом понимал, что сочувствую этой крылатой беглянке. Вдруг я увидел её молящий взгляд в своих глазах. Она просила меня о защите, о покровительстве, о том чего я дать не мог и признаться не хотел.
Вот они те самые крылья, о которых так просил Мёртвый князь. Уже раскрывающиеся, готовые к высокому спасительному прыжку они действительно были очень красивы, если забыть про то, кому они принадлежали. Я резко выдернул меч. Взгляд ангела не отрывался от меня, становясь с каждой секундой всё более умоляющим. Как меня уже достали все эти проникновенные взгляды. Я взмахнул сталью.
— Хватит! — полный холодной ярости голос буквально одной своей волей заставил меня опустить клинок. В голову ударил аритмичный набат. Тёмно-алая краска с вкраплениями чёрного безумия начала заливать мои глаза. Я ещё хотел обнаружить и убить врага, хотел закричать, хотел, в конце концов, просто убежать, но по остаткам сознания ударил ярко-жёлтый прибой. В ушах захохотали образы всех виденных мною сегодня картин. Чёрные пятна становились всё больше и больше, пока не превратились в одно.
Глава 4. Некрополис. Дорогами мертвых. Часть 4
Вино было слишком лёгким, а музыканты чересчур назойливы. Но, увы, это были пока единственные мои развлечения.
— Повтори, — я тяжело посмотрел на стройную фигуру официантки, — и на этот раз не разбавляй.
Дьяволица ответила мне презрительной усмешкой. Грубовато, но я решил не заострять на этом внимания. Я тоже не блистал придворными манерами.
— Вино здесь всегда было дрянь, — смутно знакомый дьявол довольно нагло подсел ко мне за столик. — Но даже оно гораздо лучше воды, — дьявол засмеялся, и я сразу же узнал его. Его, игру и обещание реванша.
— Я смотрю тебя не надо долго ждать, для того чтобы отыграться, — знакомый дьявол, имени которого я так и не узнал, быстро стал очень серьёзен.
Я расслабленно кивнул. Деньги у меня сегодня были вполне существенные, и игра могла получиться намного интересней, чем в прошлый раз. Особенно, если мне опять будет так неблагодарно везти.
— Повысим ставки? — я весело тряхнул переполненным кошельком.
— Повысить повысим, но вряд ли здесь поможет твой карманный ларец, — дьявол предвкушающе ухмыльнулся.
Я вопросительно выгнул бровь. Если речь идёт о деньгах, то явно о каких-то неразумных. А если не о деньгах, тогда о чём?
— У тебя есть мечта? — вопрос был неожиданный и, как мне показалось, немного не в тему, но мой визави сохранял всё такой же серьёзный вид, и я решил принять его странный разговор
— У меня есть мечта, — я вновь выгнул бровь, ожидая немедленного продолжения. И оно последовало.
— Так давай сыграем на мечту, — как ни странно, я не только не засмеялся, но даже почти не удивился этому предложению. — Что может быть дороже мечты, что может быть азартнее этой ставки. Сколько можно выиграть, и сколько проиграть. Ну, что скажешь, игрок? — его лицо стало чуть безумным, как будто он желал этого мгновения всю жизнь и теперь не смог бы стерпеть отказа.
— С чего ты взял, что мне нужна твоя мечта? — соглашаться без предварительной разведки я точно не собирался.
— Ты умный дьявол, — мой потенциальный оппонент снова засмеялся. — Но это честная игра, пойдем, я покажу тебе, за что ты будешь бороться.
Он легко поднялся из-за стола. Мне же этот подъём дался несколько тяжелее. Вино, конечно, было лёгкое, но его оказалось довольно много. Мелькнула запоздалая мысль о том, что последний бокал мне так и не принесли. Но мой знакомый охотник до чужих мечтаний, уже не торопливо пропадал из виду, и я поспешил за его высокой фигурой.
Протиснувшись сквозь гудящую в шальном веселье толпу, я вслед за моим проводником пробрался к простой деревянной двери в стене. Дьявол заговорщицки подмигнул, отворил дверь и простёр свою руку в приглашающем жесте. Отказывать ему у меня желания особого не было, в связи с чем, я без лишних колебаний и сомнений проследовал внутрь ожидающей нас комнаты.
Комната оказалась весьма аскетична, весьма. Глаз относительно радовал лишь один предмет интерьера. Это было зеркало в простой массивной раме на ножках, с полупрозрачными шторками на стекле. Приведший меня в эту достойную самого ярого отшельника келью дьявол уверенно подошёл к зеркалу и резко откинул задрожавшую под его руками ткань.
— Смотри, незнакомец! — он немного отошел от зеркала. — Вот моя мечта.
Гладкая поверхность зеркала начала понемногу светлеть. Постепенно проступили очертания узкой полоски реки, убегающей вдаль. Казалось, я смотрел на неё с высоты нескольких километров. Легко было представить, что я вижу глазами большой сильной птицы, яростно рассекающей воздух своими крыльями.
Между тем, картинка в зеркале менялась довольно живо. Не прошло и нескольких секунд, как речка исчезла, и её место занял огромный, цветущий город. Он начал быстро увеличиваться в размерах, как будто крылатый зритель резко пошёл на посадку. Замелькали высокие гордые башни, широкие добродушные таверны, уютные дома горожан. Взгляд названной птицы уже метался по наполненным улицам в поисках всего, что мог заметить. Изумруды и сапфиры, заключённые в золото и украшавшие лица и одежду хвастливых аристократок, сменялись тёмной разбитой трубкой в редких зубах дряхлого старика. Роскошь и нищета, тихие слёзы и оглушительный хохот. Здесь можно было взойти на самую высокую гору или провалиться в глубочайшее болото.
Вынырнув из кривых улочек безымянного города, взору открылся рынок, который был, казалось, больше самого города. Великолепные клинки блистали суровой красотой
