его полнейшей безграмотностью в ведении боевых действий, я, немного придя в себя, снова ударил, намереваясь, на этот раз, довести дело до конца.
К моему огорчённому недоумению, вместо планируемого жестокого удара, получился просто сильный толчок. Видимо, совсем я ослаб в этих подземных галереях, хотя, может быть, этот флегматичный дьявол научился как-то защищаться от моих столь тривиальных сейчас атак.
И всё же теперь несколько лишних секунд появились уже у нас. И я не стал тратить их рубиновые капли на попытки добить врага, которые вряд ли бы привели к желаемому успеху, судя по двум дыркам в теле, абсолютно не воспринимаемым им в качестве какого-либо отрицательного аспекта существования. Вместо этого я принял молниеносное решение, суть которого сводилась к немедленному тактическому отступлению.
Подхватив, так кстати оказавшиеся поблизости, не доведшие до добра полотна и подтолкнув ещё находящуюся на грани леди, я устремился в ближайший проход с намерением немного оторваться и по возможности устроить импровизируемую засаду. Как ни странно, но манёвр мой оказался вполне удачен. Через полминуты искренне старающегося казаться быстрым почти бега мы наткнулись на два зеркально расположенных маленьких алькова, которые, впрочем, создавали некоторую видимость укрытий.
С относительным комфортом расположившись в их гостеприимных сводах, мы с немалым трепетом принялись ждать пришествия нашего пламенно смотрящего врага. Мне пришла в голову мысль, что раньше этот эксклюзивный типаж являлся хранителем этого, увы, не сожженного давным-давно музея. И теперь с его вероятно несколько необъективной точки зрения он исполнял благое предназначение, защищая своих красочных питомцев любыми доступными ему средствами. А недостатка в средствах он, как это ни печально, не имел.
Но время лилось щедрыми каплями, а наш не слишком радушный хозяин всё не шёл на планируемое рандеву. С одной стороны, встречаться с этим существом ещё раз мне крайне не хотелось. С другой, не менее значимой, создавалась тревожная неопределённость, что не могло не нервировать.
— А что, крылатая, — мой шёпот оказался неожиданно громкий в этом влюблённом в тишину месте, — не сходить ли нам на паруминутную разведку? Возможно боем.
— А может лучше окончательно ретироваться, пока у нас ещё есть на это некоторые силы? — у ангела настроение было явно менее авантюрное.
— Я бы и рад, леди, но нам очень нужна та картина, — почему-то я был уверен, что Мёртвый князь не примет даже резонный отказ.
Элати к моему удивлению смолчала, не став доказывать безрассудность подобных действий. Видимо, она ещё помнила нескромный взгляд Мёртвого князя на её собственные крылья.
— Веди, мастер, — жрица окончательно покорилась своей непростой дороге.
Глава 4. Некрополис. Дорогами мертвых. Часть 5
Я осторожно выдвинулся в обратный путь, в каждую из секунд ожидая удара и готовясь дать достойный ответ. Позади слышалось немного учащенное дыхание ангела, а вот впереди было слишком тихо для того, чтобы я хоть немного расслабился.
Минуты тянулись, словно скучающий вечер, но даже он подходит к концу. Напрягшись натянутой тетивой, мы вышли в недавно покинутый зал. Ещё десяток секунд потребовалось на осознание того, что кроме нас здесь никого не было. А ещё через пару с удовольствием отменённых бы мною мгновений, пьяной лавиной снизошло осознание того, что нужной нам картины на стене не было также. Хозяин галереи оказался гораздо более заботливым, чем того бы хотелось
Это было плохо. Это означало, что теперь мы должны были выступить в роли героических охотников. Охотников, которые были не слишком уверены в своей так необходимой победе над хитрым и жестоким зверем.
— Великое Небо! — Элати восприняла ситуацию немного более эмоционально, сразу поняв итоговый лейтмотив.
— Доставай силы из последнего тайника, крылатая, сейчас они будут очень нужны.
— Тот невеликий тайник давно разграблен, мастер, — выглядела леди соответственно своим словам. — Придётся брать у тебя в долг.
Я не ответил на простенькую шутку. Из зала было только два выхода и в один явно никто не устремлялся. В тревожном молчании мы вошли под горящие светом всё тех же знакомых свечей своды второго коридора. Он был более широким, и картины видимо отбирались к нему более тщательно, чем к остальным. Все они были предсказуемо мертвы. Коридор оказался достаточно длинным, и уже через несколько минут смерть, смотрящая на нас со всех сторон, начала давить мятежным тараном.
Не следуя советам осторожного разума, взор мой всё время падал на неспешно проплывающие мимо полотна. Перед глазами мелькали прекрасные и, увы, мёртвые лица, светлые сказки, за спиной которых лениво ворочалась холодная тьма, вальсы, ведущие из колыбели в усыпальницы. Смотреть на это становилось уже физически больно, но я всё не мог отвести глаз от этой нескончаемой вереницы бриллиантовых гробниц.
Внезапно, взгляд мой зацепился за другой, полный яростного ожидания. С большой, набитой персонажами и действием картины этот взгляд пронзал пугающей неотвратимостью. С моментально навалившейся тяжестью я узнал его владельца.
На этот раз я успел. Он уже прыгал в безумном желании схватиться со мной в рукопашную, его глаза, как два проклинающих фонаря, били в разум огненным набатом. Его тонкие пальцы тянулись к моему вздрогнувшему при осознании этого горлу. Всё его нереальное движение гипнотизировало и заставляло отдаться на невозможную милость этого существа.
Но всё же я успел. Только половина горящего ненавистью тела показалась с приютившего местного хранителя холста. И очень странно было видеть лишь половину Пути, не замечая другую половину, оставшуюся на картине, и, увы, не доступную для столь желаемого созерцания. Но для представшей половины я приготовил не только все свои силы, но и искусство.
Я ударил, как бил бы по мёртвому. В сотни различных точек, которые я только мог различить в его крайне неразборчивом Пути. Вместо стремительного прыжка, прекрасного своей опасной красотой, он вывалился из картины тяжёлым мешком, набитым гнилыми овощами. На этот раз я не отпустил его так быстро. Я буквально вдавливал его в стену сериями коротких четвертьмгновенных ударов по всему Пути. Будь на его месте обычный дьявол, от него бы уже остался тонкий слой фарша. Но это проклятое порождение темноты и искусства держалось, словно флегматичная скала. Ни одного звука, ни одного проявления эмоций.
— Леди! — несколько запоздало крикнул я.
Но мои призывы были уже лишними. Стальным порывом ветра меч ангела опустился на голову неудавшемуся мстителю. Удар клинка не разочаровал, меч прошёл шею местного хозяина, как аристократ проходит до дверей своей спальни, то есть очень уверенно. Разочаровало другое, нашему общему, не слишком хорошему знакомому было на первый взгляд абсолютно плевать на все старания жрицы Храма Светлой Стали. А второй взгляд
