всякий случай выезжайте в составе двух групп. Расскажи «собровцам», как Варфоломеев вас с дознавателем, а потом еще и дежурного с водителем вырубил. Один водитель из всех вас себя достойно повел. Поезжай. И майора Фирстова с собой прихватите. Пусть проветрится. Не все ему в кабинете сидеть.
– А вы, товарищ майор? – спросил лейтенант Морозов.
– У меня и без твоего Варфоломеева дел полно… – отмахнулся Инокентьев.
Но при этом майор хорошо понимал, что лейтенант Морозов и дознаватель майор Фирстов обязательно «перегнут палку» во время допроса. А ведь у полковника Протасова уже есть данные о невиновности Варфоломеева и о виновности другого человека. Для полной реабилитации бывшего командира разведроты осталось только найти орудие убийства. И не случайно минувшим вечером уже поступило предложение снять Варфоломеева с розыска. Вот тогда майор Инокентьев и заартачился. Напомнил, что против старшего лейтенанта возбуждено второе уголовное дело.
Инокентьев был не просто ментом, он был еще и сыном мента, и даже внуком такового. И если его дед работал водителем в вытрезвителе, а отец в том же заведении был простым дежурным, то сам майор когда-то окончил юридический институт и стал следователем. Но полицейские погоны он сильно уважал. И небольшая взбучка, полученная Морозовым и Фирстовым, была настолько обидной и болезненной, словно побили и самого майора Инокентьева. Но, как человек осторожный, он понимал всю неприятность ситуации и угрозы, от нее исходящие, и потому предпочитал оставаться в стороне.
* * *
Сергееву так хотелось доказать майору полиции Инокентьеву, что Варфоломеев не виновен, что он готов был рассказать ему все, что знал, а самое интересное – про нож и окровавленную женскую куртку – намеревался сообщить, как человек, умеющий заинтриговать своим рассказом, только в самом конце. Но разговор прервался в самом начале, и Сергеев сначала ждал обещанного звонка от майора, а потом забыл про него из-за быстрого развития событий. Для себя он еще не определил место Инокентьева в расследовании дела Варфоломеева. Но майор не был для него великой фигурой, мыслями о которой следовало забивать себе голову.
Лариса с Люсей наконец-то вышли из подъезда. Лариса указала дочери на отца, и маленькая девочка, семеня тонкими длинными ножками, устремилась к человеку в бушлате. Но в этот момент внезапно начал резко сдавать назад, разворачиваясь, внедорожник «Мерседес», стоящий прямо на половине пути между отцом и дочерью. Рядом находился только Сергеев, который отошел от места, откуда ему было хорошо видно окно на четвертом этаже, в котором он недавно видел Ларису с Люсей. Спроси старшего лейтенанта, как он умудрился успеть к девочке, он вряд ли сумел бы ответить, как ему это удалось, но факт остается фактом – он сумел кинуться вперед, ухватить ребенка под мышки и швырнуть в покрытый талым снегом газон, а сам, неимоверным образом устояв на ногах, просто-напросто повис на запасном колесе «Гелендвагена», укрепленном на дверце багажника. Внедорожник тем временем рванул вперед, словно водитель не видел того, что едва не случилось позади него, и так бы, возможно, и уехал вместе с висящим на багажнике Сергеевым, которого то ли действительно не было видно в зеркало заднего вида, то ли водитель хотел сделать вид, что ничего не видит, и намеревался уехать. Но на пути большого автомобиля встал старший лейтенант Варфоломеев и раскинул руки и ноги крестом. «Мерседес» потащило по мокрому асфальту, и казалось, что даже экстренное торможение, которое применил водитель, не в силах остановить внедорожник. Но он уткнулся никелированным бампером в бедра Варфоломеева и вдруг остановился. Впечатление сложилось такое, что автомобиль остановился только потому, что встретился с препятствием. А сам Варфоломеев выглядел в этой позе нерушимой скалой.
Водитель «Гелендвагена» выскочил из машины и что-то проорал. Это оказался высокий и худощавый парень с нагловатой прыщавой физиономией. И тут же за свой крик заработал боковой удар слева, от которого свалился на мокрый асфальт. Сам Варфоломеев после нанесенного удара только поморщился, потер правой рукой кисть левой руки и прошел за машину, к новому командиру роты, заботливо помог упавшему Сергееву принять вертикальное положение. В этот момент из подъезда, рядом с которым стоял «Мерседес», выскочила женщина лет двадцати с небольшим, на бегу застегивая длинный кожаный плащ. По возрасту она была чуть старше водителя «Мерседеса». Она бросилась к Варфоломееву, толкнула его в плечо.
– Ты хоть знаешь, кого ты ударил? – закричала она.
– Могу еще добавить… – спокойно ответил Владимир. – Вам персонально…
Тут к ним подошли Лариса с Люсей, которую мать уже подняла на ноги и отряхнула с пуховика снег.
– Старик, ты меня в Сирии спас, а мою дочь здесь! Я даже не знаю, как мне тебя благодарить. Сам-то как? – Варфоломеев, больше не слушая молодую женщину, торопливо набирающую на мобильнике какой-то номер, обратился к Сергееву.
– Нормально… – ответил новый командир роты. – Только уши отчего-то заложило. Почти ничего не слышу.
– Это давление резко подскочило, – сказала проходившая рядом женщина. – Рекомендую как можно быстрее обратиться к врачу. Я сама врач, хотя и зубной… – И она пошла дальше.
Лариса меж тем довольно жестко взяла молодую женщину за плащ на плече, встряхнула и членораздельно сказала:
– Если ты сейчас же не заглохнешь, я и твоего ублюдка, – она кивнула в сторону поднимающегося с асфальта водителя «Мерседеса», – посажу, и тебя вместе с ним. Он чуть на мою дочь не наехал. Ты кто ему будешь?
– Мачеха, – тихо и растерянно ответила женщина, убирая мобильник в карман, – она так и не сумела дозвониться, кому хотела.
За этой суматохой ни сам Варфоломеев, ни Сергеев, ни Лариса не заметили, как к месту происшествия подъехали три полицейских «уазика». Из первого вышли малорослый человек в гражданской одежде и с носом, похожим на картошку, и высокий, крепко сложенный майор в полицейский форме. Из двух других машин выскочили и бегом устремились к «Мерседесу» люди в черной форме с автоматами наперевес и с надписью на спине «СОБР». Автоматные стволы тут же уткнулись в живот и в спину Варфоломееву и Сергееву.
– Работает СОБР. Сопротивление бесполезно, – сказал старший группы, на плечах которого были погоны капитана. – Руки перед собой.
На запястьях двух старших лейтенантов защелкнулись наручники.
– С этим мы потом разберемся… – сказал майор, кивнув в сторону Сергеева. – Поговорим с ним по поводу укрывательства подозреваемого. Пока только Варфоломеева…
С Сергеева тут же сняли наручники, и он, взяв под руку Ларису, попытавшуюся было воспротивиться задержанию мужа, повел ее в сторону, что-то шепча на ухо.
* * *
Старший лейтенант Варфоломеев, я то есть, снова ехал точно в таком же обезьяннике, как и
