Тихий стук в дверь вернул его к реальности.
– Мистер Скотт, ответьте! Мистер Скотт… В замке лязгнул ключ, и Логан повернул к двери искаженное яростью лицо. У порога стояли встревоженные миссис Бичем и Дени.
– Убирайтесь! – прохрипел он.
Потрясенные и перепуганные увиденным, слуги незамедлительно удалились, оставив хозяина среди обломков и обрывков шедевров. Логан мрачно уставился в пол. Он чувствовал, как умирает часть его души, а вместе с ней исчезают теплота и нежность, способные преобразить его жизнь. Он никогда не станет прежним. Никогда и никому не позволит вновь причинить ему боль.
ЧАСТЬ II
Глава 9
– Логан! – радостно воскликнула Джулия, поднимаясь с длинной бархатной софы. За время беременности она немного пополнела, но при деятельном образе жизни герцогини лишние фунты вскоре должны были бесследно исчезнуть. Впрочем, некоторая полнота лишь подчеркивала ее красоту, придавала Джулии притягательность, неотразимую для любого мужчины.
В какой-то момент на лице герцогини промелькнуло выражение озабоченности, но Джулия, приветливо улыбнувшись, тотчас же скрыла свою тревогу
С тех пор как у четы Лидс родился сын, прошло два месяца. Только теперь Логан решился совершить путешествие из Лондона в великолепный замок герцога в Йоркшире. Древнее строение со стенами медового оттенка, перестроенное внутри, было светлым и уютным. Замок служил идеальным хранилищем для коллекций гобеленов, картин и скульптур, которыми Логан искренне восхищался. Но из всех своих сокровищ герцог больше всего дорожил женой и двумя прелестными детьми – Викторией, четырехлетней девчушкой с золотистыми локонами, и новорожденным Кристофером.
– Долго же ты собирался, прежде чем приехал взглянуть на малыша, – с мягким упреком произнесла Джулия, крепко пожимая руку гостю.
– В театре скопилось слишком много дел, – объяснил Логан, отвечая на дружеское пожатие и
Сразу отстраняясь. Он подошел к колыбели красного дерева, застеленной вышитым белоснежным бельем, и оглядел малыша. Кристофер Уильям, маркиз Сэвадж и будущий герцог Лидс, почивал, сунув в рот крохотный пальчик. Его личико казалось почти идеальной копией внушительных отцовских черт.
Присев на софу, Джулия горделиво улыбнулась.
– С твоей стороны было очень любезно прислать столько подарков, в особенности для Виктории. Большинство людей при появлении новорожденных не вспоминают о старших детях.
Джулия кивнула в сторону дочери, играющей на полу с подарком Логана игрушечным театром, напоминающим «Столичный», с настоящим бархатным занавесом и искусно сделанной сценой. К театру прилагался набор крохотных куколок в костюмах актеров, расписанные задники и декорации.
– Дорогая, – обратилась Джулия к дочери, – это мистер Скотт. Ты ведь помнишь его, правда? Ты должна поблагодарить его за чудесный подарок.
Виктория сидела на полу возле герцогини, опасливо выглядывая из-за тяжелых складок материнской шелковой юбки.
Не испытывавший особой любви к детям, Логан с вежливым интересом посмотрел на девочку, но не сделал попытки подойти к ней.
– Здравствуй, Виктория, – с улыбкой произнес он. Дочь Джулии была прелестным златокудрым ребенком с огромными голубыми глазами.
– Спасибо за подарок, – робко произнесла она, ответив на улыбку Логана.
В эту минуту в гостиную вошел герцог Лидс. Как всегда, Логан поразился, увидев, что в домашней обстановке этот человек становится совершенно другим. Вне дома на лице Деймоиа сохранялась надменная маска, а в кругу семьи он держался просто и дружелюбно, весело играя с дочерью.
Папа! – воскликнула Виктория и бросилась к отцу, который со смехом подхватил ее на руки.
– Тише, шалунья, не то разбудишь малыша! Тогда придется вынести тебя из дома и в наказание закопать в снегу! Девочка рассмеялась и обвила ручонками шею отца.
– А я засуну снежок тебе за шиворот, папа!
– Ручаюсь, на это она способна, – подтвердил Деймон, усмехаясь. Герцог повернулся к Логану, и его улыбка чуть поблекла. – Рад видеть вас, Скотт, – произнес он учтивым тоном. Логан и Деймон никогда не были близки и не надеялись когда-нибудь подружиться. Они вращались в одном кругу, но были выходцами из совершенно разных миров. Единственным мостиком между ними оставалась Джулия – жена Деймона и помощница Логана,
Герцог не скрывал, что был бы счастлив, если бы нога его жены больше никогда не ступала на сцену, однако он терпимо относился к ее увлечению, видя, что театр скрашивает жизнь Джулии. Логан уважал герцога за это, понимая, что немногие мужчины в его положении позволили бы жене то, что позволял Деймон.
– Чудесный ребенок, – сказал Логан, кивая на спящего малыша. – Поздравляю. – Не дожидаясь ответа, он повернулся к Джулии:
– Когда ты возвращаешься в театр?
– Как только смогу, – ответила Джулия; столь внезапная смена темы вызвала на ее лице улыбку. Логан подозрительно оглядел ее.
– По-моему, ты уже вполне здорова.
– Каким бы ни было состояние моей жены, – вмешался Деймон, – ребенок еще слишком мал. Джулии пока рано возвращаться в Лондон.
Виктория с детским любопытством прислушивалась к разговору взрослых. Наконец не выдержала и спросила:
– Папа, он хочет забрать у нас маму?
– Конечно, нет, Тори, – улыбнулся Деймон. – Пой-дем-ка проведаем нового жеребца в конюшне, а мама пусть объяснит мистеру Скотту, что на театре свет клином не сошелся.
– Не забудьте одеться потеплее, – сказала Джулия вслед мужу и дочери. Она повернулась к Логану и указала на место рядом с собой. – Наконец-то ты изволил явиться! – проговорила она капризным тоном. – А я уже начала думать, что ты забыл о моем существовании!
– Я же сказал, что был занят. – Логан сел рядом с герцогиней и вытянул свои длинные ноги, глядя на носки лакированных башмаков. – Как ни досадно признаваться в этом, управлять театром без тебя очень нелегко.
Джулия наклонилась, подбирая разбросанные по полу фигурки – каждая из них была не длиннее ее пальца.
– Прости, что я не смогла приехать, когда ты болел…
– Я бы не принял такой жертвы, – поспешил заверить герцогиню Логан, – Тебе следовало беречь себя.
– Во всяком случае, ты оказался в надежных руках. Они надолго замолчали. Очевидно, Джулия пожалела, что упомянула о Мадлен.
– Я читала «Тайме», – заговорила она наконец. – В последнее время отзывы критиков были нелестными.
– Пусть пишут, что им вздумается, – возразил Логан. – Каждый вечер театр полон, а остальное не имеет значения.
Критики, об отзывах которых упомянула Джулия, сетовали на то, что в последнее время им доводилось видеть лишь механическую игру Логана, технически совершенную, но эмоционально бесцветную. К сожалению, даже сам Логан втайне соглашался с их мнением. Его мастерство, которое он всегда воспринимал как само собой разумеющееся, его умение установить контакт со зрителями и заставить их смотреть пьесу как бы его глазами – все это исчезло. Логан, однако, не волновался по поводу своей игры; казалось, он окончательно утратил вкус к жизни.
