Вернулись домой. Кренкель сказал:
- Надо прежде всего попить чайку.
Обсудили план дальнейших действий. Ширшов снова отправился к трещине и вернулся с неприятным известием:
- Трещина разошлась на пять метров и проходит мимо склада.
Мы немедленно направились туда. Я пробил топором ледяную крышу, прыгнул внутрь и... очутился в воде: склад затопило. Па-до было спасать имущество. Мы вытащили его из склада, отвезли на середину льдины и закрыли перкалем. Пошли вдоль трещины. Женя взял свой магнитный теодолит. Оказывается, трещина была не единственная. За дальней мачтой антенны мы увидели вторую трещину, ограничившую нас с востока. Под вой пурги наше ледяное поле, казавшееся таким прочным, расползалось на куски.
Вернулись в палатку. Теперь в ней грязно, неуютно. На полу, поверх мягких хлопающих шкур, разостлан перкаль. С потолка свешиваются обрывки проводов. Лежит толстый сверток резинового клипер-бота. Мы отогреваем его, перед тем как надуть.
Эрнст завел патефон. Всегда в самые тяжелые и тревожные минуты он садился играть в шахматы или заводил патефон.
- Вот что, братки,- сказал я,- теперь, когда будете обходить лагерь, к краю льдины не подходите. Если что-либо случится с кем-нибудь из вас, считайте, пропали двое: мне тогда тоже нет смысла возвращаться на землю!
Мы все еще жили в нашей палатке, хотя были готовы в любую минуту покинуть ее: из-под пола наружу выступила вода.
Ценное имущество мы погрузили на нарты.
Днем; когда мы занимались эвакуацией складов, Женя увидел звезды. Он обрадовался и крикнул:
- Наконец-то звезды!
Шесть дней мы не могли определить свои координаты. Женя принялся за работу. Никогда, кажется, мы не ждали ре~ зультатов вычислений с таким нетерпением...
- Ну как, Женя?
Женя объявил: 74 градуса 16 минут норд и 16 градусов 24 минуты вест! За шесть суток нас отнесло больше чем на сто двадцать миль к юго-западу.
Два раза нам пришлось повторить Кренкелю эти координаты, прежде чем он решился передать их в эфир.
Мы дрейфовали к югу. Наш "жилой дворец" больше не внушал нам доверия: того и гляди, льдина под нами разойдется. Поэтому немедленно приступили к постройке жилого дома из снега.
Пурга немного утихла, однако передвижка льдов не прекращалась. Вдруг мы заметили еще одну предательскую черную полосу - в стене кухни, примыкавшей к нашей жилой палатке. Здесь полоса прервалась, но с другой стороны палатки она опять появилась и шла к ветряку.
Сомнений нет: льдина треснула и под палаткой!
Около полудня просветлело. Трещина под палаткой все больше давала о себе знать. Казалось, что льдина шевелится под нами... Мы разбили легкие шелковые палатки, вытащили спальные мешки, одежду. Но, конечно, в первую очередь вынесли оборудование радиостанции.
Две шелковые палатки оставили нам летчики, покидая Северный полюс. Мы разбили их около дальней мачты антенны. В одной палатке сложили одежду и спальные мешки, в другой разместили радиостанцию Кренкеля.
Наш дом опустел.
Трещина катастрофически быстро расширялась: наша метеорологическая будка оказалась уже на самом краю образовавшейся полыньи. На противоположном берегу, на другом обломке льдины, стоял указатель ветра. Он то приближался к нам, то снова отдалялся.
Петрович приготовил байдарку.
Женя вытащил гравитационные приборы из своей обсерватории, так как ее тоже заливало водой.
Метеорологические сводки мы передали, как всегда, в установленные сроки.
Я приготовил обед сразу на четыре дня: опасался, что скоро зальет и кухню; кроме того, в ближайшие дни, подумал я, некогда будет думать о приготовлении пищи.
Легли спать, оставив дежурного. Таким был у нас день 1 февраля.
Вечером послал через "Мурманец" в Главное управление Северного морского пути радиограмму, в которой коротко описал бурные события дня:
"В результате шестидневного шторма в 8 часов утра 1 февраля в районе станции поле разорвало трещинами от полуметра до пяти метров. Находимся на обломке поля длиною 300, шириною 200 метров. Отрезаны две базы, также технический склад со второстепенным имуществом. Из затопленного хозяйственного склада все ценное спасено. Наметилась трещина под жилой палаткой. Будем переселяться в снежный дом. Координаты сообщу дополнительно сегодня; в случае обрыва связи просим не беспокоиться".
А о страшной штормовой ночи, которую нам пришлось пережить, решил пока что умолчать. В качестве оправдания, думал я, можно будет сослаться на радио. Эрнст экономит каждый ватт энергии и не позволяет загружать передатчик.
Утром Ширшов разбудил всех:
- Трещина угрожает радиопалатке и подходит к шелковой палатке...
Мы решили дежурить по двое.
Когда начало немного светать, я переправился через трещину на базу, уложил всю одежду, горючее, продовольствие и перевез на наш обломок льдины.
Теодорыч начал налаживать связь, так как Женя провел очередные метеорологические наблюдения и приготовил сводку. Женя с Ширшовым, взяв нарты, отправились на другую базу, которую тоже отнесло от нас. Там они погрузили клипер-бот и фотопленку, перетащили все в жилую палатку.
Удалось спасти имущество и третьей базы.
Все сильно промокли.
На соседних льдинах везде битый лед. Немного осталось от нашего ледяного поля!
В полдень мы внимательно обозревали окрестности. Осмотр не дал ничего утешительного: всюду, насколько хватает глаз, мы видели битый лед; на нашем обломке мы обнаружили новые трещины, еще сократившие размеры льдины. Одна из трещин отрезала от нас дальнюю мачту антенны вместе с палаткой, которую мы вчера поставили.
Ничего не поделаешь: надо еще раз менять квартиру.
Нам, естественно, хочется возможно дольше пользоваться своим ветряком, и поэтому мы все время стремимся иметь его рядом: ведь ветряной двигатель - это источник энергии для аккумуляторов радиостанции; без ветряка нам придется крутить ручной
"солдат-мотор". Быстро собрав все свое имущество, мы перетащили его к ветряку. Теперь все снаряжение нашего лагеря будем держать на нартах.
Лебедка осталась, перенести ее не удалось. Это первая в мире лебедка, с помощью которой измерялась глубина Центрального полярного бассейна, начиная от Северного полюса. Жаль, что она пропадет, но ничего не поделаешь!
Петрович вместе с Женей опять ушли искать по соседству большие льдины. Перепрыгивая через трещины, они отправились на север, влезали на торосы, внимательно осматривались вокруг.
Все огромное поле, на котором восемь месяцев назад совершили посадку многомоторные воздушные корабли, было расколото на куски. Теперь здесь не смог бы совершить посадку даже легкий учебный самолет...
Возвращаясь в лагерь, они обнаружили одну из запасных баз, которая дрейфовала на своем "острове" среди обломков льда. Я предложил взять оттуда все, что возможно, погрузить на нарты и притащить в лагерь. Так и сделали. Работали втроем: Петрович, Женя и я.
Эрнст наладил радиостанцию на новом месте и возобновил связь с "Мурманцем". Передав радиограмму, он запустил ветряк, чтобы зарядить аккумуляторы.
Вечером получили из Москвы телеграмму: "Ваша телеграмма доложена правительству. Все восхищены вашим мужеством, большевистской выдержкой в столь тяжелый для вас момент. Все шлют вам горячий привет и уверены, что в героической борьбе со стихией победителем будет ваш отважный коллектив. Правительство утвердило ряд новых мер по оказанию вам большой помощи. "Таймыр" выйдет третьего с Остальцевым. "Мурманцу" поручено обязательно пробиться к вам. Срочно готовится "Ермак". Я выхожу на "Ермаке". Шмидт".
Трудно передать чувства, которые охватили нас, когда мы прочли телеграмму. Признаться, мы больше беспокоились не о себе, а об экипаже "Мурманца". Конечно, такое небольшое и слабое судно, как эта мотопарусная шхуна, не сможет пробиться сквозь тяжелые ледовые перемычки, которые преграждают ему путь к нашей льдине. Но приказ надо выполнять, и моряки будут стараться пробиваться через лед. Арктика коварна, и как бы не пришлось в первую очередь спасать экипаж "Мурманца". Одна надежда, что Ульянов, опытный полярный капитан, не даст поймать себя в ледовую ловушку. Поэтому, отдавая должное отваге команды "Мурманца", мы все же больше рассчитывали на встречу с такими мощными судами, как ледоколы "Таймыр", "Мурман" или "Ермак".
В тот же день было передано разъяснение ТАСС.
"Как нам сообщили в Главсевморпути, в последнее время в Гренландском море развилась интенсивная циклоническая деятельность. Сильный норд-вестовый ветер разделил льдины и значительно расширил полосу льда, дрейфующего к югу. Под напором того же ветра р.аскололась льдина дрейфующей станции. Для самой станции тов. Папанина, для продолжения ее работы происшедший разрыв еще не представляет прямой опасности. Однако в связи с получением телеграммы решено ускорить операцию по снятию папанинцев. Сегодня выезжает в Мурманск начальник экспедиции тов. О. Ю. Шмидт. На ледокольном пароходе "Таймыр" закончена погрузка самолетов. Он находится в полной готовности.
